Дневник белогвардейца - Алексей Будберг

Собираю в генерал-квартирмейстерствах все данные о действительном положении фронта и страны, чтобы иметь возможность по приезде на Дальний Восток ориентировать наши посольства в Токио и Пекине; захват шифров лишил Главное Управление возможности делать это телеграфом. Приходится все накапливать в памяти, так как при современном положении брать с собой какие-либо документы невозможно. Общее настроение в Главном Управлении очень оптимистическое; надеются на здравый смысл народа (они не были на фронте) и уверяют, что ко времени прибытия командируемых, заграницу на места обстановка резко изменится к лучшему.

Сегодня вышло новое положение об окладах содержания; Главный Штаб и Управления выдержали страшную борьбу, но умудрились внести в это положение много здравого смысла; самое главное, что абсолютное равенство окладов признано абсурдным и вся реформа свелась к тому, что младшим прибавили, а старшим убавили и сделали это разумно, так как высшие оклады военного времени были у нас непомерно велики; после удачной войны можно раздавать особо отличившимся денежные награды, дарить дома и земли, но бессмысленно в тяжелое время войны рассыпать миллионы на выдачу таких окладов, которые по своим размерам ведут или к невероятно роскошной жизни или к накоплению состояний.

Город в ажитации по поводу предстоящего открытия Учредительного Собрания; слухи ползают самые пестрые и разнообразные; большевики готовятся во всю, чтобы остаться хозяевами положения, и несомненно не остановятся ни перед чем. В Неву привели линейный корабль, два крейсера и несколько миноносцев, а состав гарнизона усилен латышами и надежными матросскими отрядами. Что могут противопоставить сему товарищи эсеры и прочие говорливые, но мало действенные сторонники Учредительного Собрания.

В нашем районе день прошел спокойно; в стороне Литейного и Таврического Дворца была стрельба; пришедшее оттуда говорят, что есть убитые и раненые; обыватель пришипился и только собирает слухи. По улицам ездят вооруженные автомобили и ходят патрули, с самыми хулиганскими мордами.

Состоялось ли открытие "Учредиловки", как ее вульгарно теперь называют, неизвестно; большевики ведь все равно власти не отдадут: не для того они ее захватывали; кому охота лишаться всех материальных и честолюбивых сладостей, связанных с нахождением у власти, и уходить в небытие под пяту нового властелина или прятаться в подполье и начинать вновь голодное нелегальное существование.

Сами комиссары не уйдут, а прогнать их силой в распоряжении Учредительного Собрания нет средств; болтать за него языком охотников много, а поработать руками почти никого; все будто очень довольны, если придет какой-то дядя и прогонит скверного буку, но никто не желает прогнать его сам, боясь опасности и неприятных последствий.

Робкий и трясущийся обыватель способен только на жалобы (да и то больше шепотком), на тайные мольбы о приходе избавителя, на громкие иногда резолюции, но не более. Достаточно подходящего количества матросни и красноармейщины, чтобы обывательщина забралась в свои мурьи и, обливаясь от страха холодным потом, была готова лобызать любые лапы, лишь бы сохранить прикупленные запасы и свои обывательские животишки.

Тряслись перед опричниками, тряслись перед голубыми ангелами и гороховыми пальто, теперь трясутся перед товарищами комиссарами.

В бесформенности, слякотности и трусости нашего обывателя главным образом и кроется та нелепость, которая позволяет уголовно-хулиганской шайке уже второй месяц верховодить Россией, являя миру гнуснейшие образцы охлократии.

Вчера накануне созыва "Учредилки" большевики выстрелили в массы весьма сумбурной декларацией прав.

Вообще векселей и обязательств подписано и выброшено во всеобщее употребление целая куча; расплачиваться за них ведь не комиссарам, а России; время же расплаты комиссары постараются оттянуть насколько возможно, а, если кто подумает торопить, то покажут латышские и матросские штыки.

Оказывается, что открытие Учредительного Собрания состоялось, но окончилось его разгоном. Суть недолгого заседания свелась к руготне двух враждующих сторон. Преобладание в собрании эсеров, на которых большевики смотрят как на срочных и наиболее опасных врагов, предрешило его судьбу. Большевики слишком ценят власть, чтобы потерять ее только на основании голосований и резолюций; они дадут говорить пулемету, штыку, кулаку и дубине основным инструментам их оркестра.

Вышел большевистский декрет о роспуске Учредительного Собрания; как явно контрреволюционного - в ярлыках и терминах комиссары не стесняются и берут образцы позабористей и похлеще. Теперь очередь за учреждением российского конвента.

Можно себе представить какие вопли поднимут теперь эсеровские газеты и какое море негодования будет ими разведено по поводу этого неизбежного события.

Эсеровские вожди должны были давно уже прозреть, кто такой их противник, на чем он базируется и в чем его сила; тогда они обязаны были подумать, чтобы ко времени решительного столкновения противопоставить силу - силе, а не ораторские надрывы Чернова и Ко. латышскому штыку и матросскому кулаку.

Эсеровские вожди обязаны были понять, что перед ними стоит враг, несравненно более решительный, чем былой Царский режим, а кроме того несравненно более беспринципный, жестокий и способный на все. При Царях, наравне со многими, рожденными придворным болотом недостатками, стояло благородство аристократической расы, сострадание, подчас величие души и всегда те сдерживающие стимулы, которые отличают цивилизованного человека от гориллы и звероподобного дикаря. Ныне же все попало под власть больной, патологической и звериной похоти и прихоти изуверов-маниаков, подкрепленных бандами негодяев, преступников и хулиганов, случайно выбившихся на верх и напролом идущих к намеченной цели.

Большевики не постеснялись позавчера встретить пулеметами толпы народа, попытавшиеся манифестировать в пользу Учредительного Собрания, а когда Собрание оказалось неподходящего состава, то его в два счета разогнали латышскими стрелками (последних не трудно понимать, так как чем хуже России, тем больше честолюбивых надежд у разных мелких народностей).

Стрельба 5 Января все же очень "недемократична", и поэтому всю вину и ответственность за нее комиссары валять опять на буржуев, этих новоявленных мальчиков для сечения за все вины большевистской власти. Направляя толпы на буржуев, большевики чужими руками расправляются с опасными для них элементами и в то же время дают направление для разряда неудовольствия и ненависти, накапливающихся и против них самих в тех массах и подонках населения, которым они столько обещали, но удовлетворить во всю ширину их вожделений не могли, и которым также хочется дорваться до власти и попировать вволюшку.