КОШЕРНЫЙ СЕКС: ЕВРЕИ И СЕКС - Жорж Валенсен

Те же упреки в пособничестве распутному поведению высказывались по адресу еврейских биологов, разработавших методы борьбы с венерическими заболеваниями. Уже Антонио Санчес, врач российской императрицы Екатерины II, использовал ртуть при лечении сифилиса. Намного позже другой еврей, Мечников, станет пропагандировать местное применение каломели, хлористой ртути, в целях профилактики. Но больше всего упреков в аморализме выпало на долю Эрлиха и Вассермана — за ту решающую роль, которую они сыграли в борьбе против сифилиса. Эрлих, изобретатель Сальварсана, не только не дождался благодарности от немцев, но его имущество конфисковали нацисты, а вдова вынуждена была бежать в Соединенные Штаты, где нашла приют у друзей[763]. Что же касается Вассермана, то он, если верить нацистам, под предлогом выявления сифилиса главным образом стремился раздобыть христианскую кровь для совершения иудейских обрядов. Другой немецкий еврей, Альберт Нейссер, открыл гонококк, переносчик гонореи, и основал первую антивенерическую лигу в мире.

Искусственное оплодотворение чужой спермой вызвало враждебное отношение моралистов, в основном религиозных, обвинявших этот метод в том, что он открывает путь адюльтеру. И в Старом, и в Новом свете среди применявших искусственное оплодотворение врачей было особенно много гинекологов еврейского происхождения, и некоторые из них стали крупными банкирами спермы.

ГЛАВА 9

СМЕШАННЫЙ БРАК — ОТКАЗ ОТ НАСЛЕДСТВА

ВЫРОЖДЕНИЕ ЕВРЕЕВ И ЗАПАД

Распространяющийся на потомков (прежде всего, через смешанные браки) отказ от умственного потенциала, генетическим или культурным путем приобретенного евреями, не остался для Запада без последствий. Прошлое может убедительно показать нам, что теряет страна, когда в ней не остается евреев. В Испании, начиная с конца XIV века, особенно многочисленными были случаи обращения евреев, стремившихся таким образом избежать резни или изгнания; в Севилье 50 000 евреев во главе с Верховным раввином Сениором стали христианами. В 1492 году, если 300 000 евреев и покинули Испанию, то другие, вероятно, столь же многочисленные, были обращены в христианство. Обращенные стали крипто-евреями (тайными евреями), так называемыми марранами, которые на первых порах женились между собой и благодаря своим способностям часто достигали богатства и высоких постов. Их распознавали по интеллектуальной одаренности: в 1572 году, в ходе одного из процессов инквизиции, обвиненных заподозрили в принадлежности к марранам из-за остроты их ума[764]. Но все, что осталось от еврейских общин, в конце концов растворилось. Испания ничего от этого не выиграла, и известный испанский историк Сальвадор де Мадарьяга, чье мнение разделяют многие его коллеги, датирует начало ее заката изгнанием евреев. Американское золото пользы не принесло, и, словно для того, чтобы символизировать духовный упадок, дом Маймонида, короля еврейских ученых, превратился в Кордове в музей корриды.

В Китае, начиная с VIII века, проживало множество евреев. Марко Поло засвидетельствовал их значительность, многие из них занимали высокие должности. Здесь евреи не были ни истреблены, ни обращены в другую веру, но растворились среди китайцев, и их потомки в конце концов стали неотличимы от последних — настолько изменила их, поколение за поколением, кровь местных сожительниц. Антрополог Мак Аулифф опубликовал фотографии немногочисленных китайских евреек, обнаруженных в начале нашего века; их невозможно было отличить от других китаянок[765], хотя Перл Бак вроде бы подметила у них во взгляде какую-то особенную искорку. Они точно так же бинтовали ноги[766]. Китай ничего не выиграл от того, что поглотил своих евреев, разве что впал в еще более глубокую спячку. Те, кто еще сыграл там какую-то роль — Сассуны, Хадруны и прочие, — прибывали из-за границы и оставались в иностранных концессиях. Один английский еврей даже был губернатором Гонконга.

Турки в течение всего XVI века окружали себя еврейскими советниками, которые обеспечили их империи необыкновенный расцвет. Своими завоеваниями они тоже обязаны, главным образом, евреям, которые научили их изготавливать огнестрельное оружие, равно как и порох; к тому же, в течение двух веков все их типографии были еврейскими[767]. Но в конце концов и здесь, как в Китае, большая часть евреев ассимилировалась и растворилась среди основного населения. Остальные почти все уехали после прихода младотурок и Первой мировой войны. После этого Турция неизменно пребывала в упадке; единственный человек, которому удалось ненадолго вырвать ее из оцепенения, — Мустафа Кемаль — был сыном полуеврейки[768]. Кстати, задолго до него от еврейки родился Магомет[769]. А сегодня было бы очень нелегко отыскать турецкого ученого мирового масштаба.

Много раз цитировалась остроумная шутка Бисмарка насчет того, что для улучшения немецкой породы следовало бы скрестить еврейского жеребца с германской кобылой. Нацисты поступили наперекор его совету, злобно пресекая всякий контакт с евреями и истребляя их. Дрожжи, на которых могло бы взойти тяжелое германское тесто, были выброшены. Сегодня крохотный Израиль поставляет экспертов в области ядерной физики Германии, где населения в двадцать раз больше[770]. Немецкие нобелевские лауреаты, ученые и врачи, до прихода Гитлера очень многочисленные, стали редкостью.

Нацисты уничтожили в лагерях смерти большую часть экономической, литературной и научной интеллигенции соседних стран. Из шести миллионов убитых евреев по крайней мере треть — это люди с образованием выше среднего[771]. Но страны, где происходило массовое уничтожение евреев, никогда открыто не высказывали сожаления о колоссальной утечке мозгов, которой обернулось для них истребление живших в этих странах евреев.

В Польше до гитлеровского нашествия было около трех миллионов евреев; к 1972 году едва насчитывалось двадцать тысяч. Нобелевские лауреаты все еще очень часто встречаются среди польских евреев и их потомков, но их нелегко отыскать среди огромной массы польского народа, «освобожденного от евреев», но и оскудевшего.

Царская Россия конца прошлого века была наиболее заселенной евреями страной; между 1894 и 1920 годами оттуда эмигрировали три миллиона. Те, кто остался, а таких было довольно много, после революции 1917 года стали такими же гражданами, как все прочие; многие расстались с молитвенниками, отказались от обрезания, от еврейских обычаев и в обязательном для проживания в стране паспорте скрыли свое происхождение. В 1972 году евреев, число которых неуклонно уменьшалось, оставалось всего два миллиона[772], и из них всего от 3 до 12 % в различных местностях были по-прежнему приверженцами иудаизма[773]. Смешанные браки стали правилом, и рожденное в таком браке потомство не знало о своем наполовину еврейском происхождении; детей старались отдалить от «нечистых» дедушек и бабушек.

Советское руководство не оставалось в неведении относительно ценности еврейского интеллектуального вклада, наличие еврейских инженеров в промышленности и высоких технологиях невозможно было переоценить; еврейское население было истинным питомником гениев науки[774]. Истинной, но скрываемой причиной противодействия советского руководства еврейской эмиграции было то, что она рисковала обернуться утечкой драгоценного «серого вещества». Однако русский народ так и не узнал о том, какое огромное место занимали евреи в его культуре. Ни в одном учебнике ни об одном выдающемся человеке никогда не сообщали, что он еврей, а если он им был, старались заставить позабыть о его заслугах[775]. Вдова Мандельштама должна была заучивать на память сотни стихотворений своего мужа, чтобы спасти их от забвения. О евреях упоминали лишь для того, чтобы свалить на них ответственность за проникновение капитализма. Советскому человеку было неведомо, что и в СССР атомная наука тоже почти полностью еврейского происхождения.

Вскоре переваривание евреев советским колоссом полностью завершится: тех, кто еще сохраняет принадлежность к своему народу, во всем ограничивают и подвергают издевательствам. Но и сейчас непривычные для евреев отсутствие любознательности, равнодушие и апатия превращают их в роботов, заставляя вести себя так же бездумно, как и все окружающие. Некоторые области знания уже ощущают на себе иудейское оскудение. Для того, чтобы присудить Нобелевскую премию по физике кому-нибудь из советских ученых, пришлось отыскать Капицу, наполовину еврея, которому в то время было 84 года. Более того, значительное отставание Советского Союза в области кибернетики приписывали Сталину, который видел в ней еврейскую науку[776]; для того, чтобы ее развивать, пришлось бы прибегнуть к помощи ненавистного племени.