Век живи – век учись - Козьма Прутков

и многих ближних, благоговейно теснившихся вокруг страдальческого его ложа… Он умер с полным сознанием полезной и славной своей жизни, поручив мне передать публике, что «умирает спокойно, будучи уверен в благодарности и справедливом суде потомства; а современников просит утешиться, но почтить, однако, его память сердечной слезою»… Мир праху твоему, великий человек и верный сын своего отечества! Оно не забудет твоих услуг, и нет сомнения, что недалеко то время, когда исполнится пророческий твой стих:

И слава моя гремит, как труба,

И песням моим внимает толпа

Со страхом…

Но вдруг я замолк, заболел, схоронен,

Землею засыпан, слезой орошен, —

И в честь мне воздвигли семнадцать колонн

Над прахом!..

(«Соврем.» 1852 г.)

Всеми уважаемый мой дядюшка умер на 60-м году своей жизни, в полном развитии своего замечательного таланта и своих сил, 13-го сего января в два и три четверти часа пополудни… Славный художник ** поразительно верно передал замечательную его наружность па портрете, который предназначен для украшения полного собрания сочинений покойного. Я уверен, что по отпечатании этого собрания оно будет раскуплено нарасхват образованною частью публики; иначе, впрочем, и быть не может!

В портфелях покойного дяденьки найдено много неизданных его сочинений, не только стихов, философских изречений и продолжения исторического труда, столь известного публике под заглавием «Выдержки из записок моего деда», но также и драматических произведений. В особом портфеле, носящем золотую печатную надпись: «Сборник неконченного (d'inachevé)», находится множество весьма замечательных отрывков и эскизов покойного, дающих полную возможность судить о неимоверной разносторонности его дарования и о необъятных сведениях этого, столь рано утраченного нами, поэта и мыслителя! Из этих-то последних отрывков я извлекаю пока один и возлагаю его на алтарь отечества как ароматический цветок, в память драгоценного моего дядюшки… Надеюсь и вполне уверен, что из груди каждого патриота вырвется невольный крик удивления при чтении этого отрывка и что не одной слезой благодарности и сожаления почтится память покойного!.. Вот этот отрывок:

<Далее следует «Опрометчивый турка, или Приятно ли быть внуком?» См. № 96. – Ред.>

Здесь рукопись прерывается… К сожалению, смерть не допустила Кузьму Петровича Пруткова вполне развить и довести до конца это, в высшей степени замечательное, произведение, вплетающее новую роскошную ветвь в лавровый венок моего бессмертного дядюшки!..

Произведение это помечено так: «11-го декабря 1860 года (annus'i)». Исполняя духовное завещание покойного, я поставляю священным для себя долгом объяснить, для сведения будущих библиографов, что Кузьма Петрович Прутков родился 11-го апреля 1801 года, недалеко от Сольвычегодска, в дер. Тентелевой; поэтому большая часть его сочинений, как, вероятно, заметили сами читатели, носит пометку 11-го числа какого-либо месяца. Твердо веря, подобно прочим великим людям, в свою звезду, достопочтеннейший мой дяденька никогда не заканчивал своих рукописей в другое число, как в 11-е. Исключения из этого весьма редки, и покойный не хотел даже признавать их.

Искреннейший племянник Кузьмы Петровича Пруткова и любимейший родственник его:

Калистрат Иванович Шерстобитов.

Второе посмертное произведение Кузьмы Петровича Пруткова

Для вящей характеристики Кузьмы Петровича Пруткова как государственного человека и верного сына отечества я привожу здесь еще один отрывок из портфеля покойного, наполненного множеством неоконченных произведений (d'inachevé). Это – проект, не вполне отделанный, на котором сделана пометка: «подать в один из торжественных дней на усмотрение». Проект этот был написан в 1859 году, но был ли он подан и принят, мне не может быть известно, по весьма малому моему чину.

Отставной поручик Воскобойников.

<Далее следует «Проект». См. № 62. – Ред.>

Примечание. На полях этого замечательного проекта, доказывающего светлый взгляд, государственный ум и беспредельную преданность покойного Кузьмы Петровича Пруткова нашему общему престол-отечеству, сохранились драгоценные заметки, которые даровитый писатель и слуга намеревался развить при окончательной отделке своего предположения. Так, сбоку трактата о невозможности правильно судить правительственные мероприятия без наставнического указания верховного начальства находится следующая заметка: «Подобно сему, неопытный ребенок, будучи временно оставлен без руководителя и увлекаемый между тем прохладной тенью близлежащего леса, опрометчиво устремляется в оный от дому, не рассудив – о несчастный! – что у него не достанет ни ума, ни соображения для отыскания обратной дороги. NB. Развить это прекрасное сравнение, особенно остановившись на трогательной картине, изображающей плачущих родителей, отчаянье провинившегося пестуна и раскаянье самого ребенка, страдающего в лесу от голода и холода». Из других замечаний почтеннейшего Кузьмы Петровича видно, между прочим, что он, исчисляя доход редакции с проектированного им официального издания и предполагая пустить оное по дешевой цене, вместе стем признавал необходимым: «1) с одной стороны, сделать подписку на сие издание обязательною для всех присутственных мест; 2) с другой стороны – велеть всем издателям и редакторам частных печатных органов перепечатывать руководящие статьи из официального органа, дозволяя себе только повторение и развитие их; 3) сверх того, наложить на них денежные штрафы в пользу редакции официального органа за все те мнения, кои окажутся противоречащими мнениям, признаваемым господствующими; и 4) вместе с тем вменить всем начальникам отдельных частей управления в обязанность неусыпно вести и постоянно сообщать в одно центральное место списки всех служащих под их ведомством лиц, с обозначением, кто из них какие получает журналы и газеты, и не получающих официального органа, как не сочувствующих благодетельным видам правительства, отнюдь не повышать ни в должности, ни в чины и не удостоивать ни наград, ни командировок»… – «Таким образом, – заключает достоуважаемый Кузьма Петрович Прутков, – правительство избегнет опасности ошибочно помещать свое доверие».

Надеюсь, что редакция не откажется поместить этот верный исторический документ, в назидание потомства…

Искренно преданный и нежно любимый племянник покойного

Тимофей Шерстобитов.

Словарь

Аванпосты – цепь постов, выдвинутых для охранения расположения войск.

Аквилон – название северного ветра у древних римлян.

Акрополь – возвышенная и укрепленная часть древнегреческого города.

Аксельбант – наплечный шнур, присвоенный некоторым военным должностям, в том числе адъютантам.

Альгвазил (исп.) – полицейский, стражник.

Антимакасары – накидки, кладущиеся на мягкую мебель, чтобы материя не пачкалась от прикосновения голов.

Архитрав – перекладина, опирающаяся на капители колонны

Атанде (от фр. attendez – подождите) – термин карточной игры, означающий: погодите! не мечите! я ставлю! В переносном смысле: будет с вас! довольно!

Аудитор – военно-судебный чиновник.

Бельведер – вышка, башня.

Блонды – сорт шелковых кружев.

Боскетная – комната, украшенная растениями.

Брашна – кушанья.

Буланый – конь желтоватой, разных оттенков, масти.

Вельми – весьма.

Вивисекция – вскрытие живого