Инъекция безумия - Диана Мэй

Я вопросительно посмотрела на него, а после мой взгляд метнулся к источнику шума — в углу комнаты за лабораторным столом возилась Сиян. Её пальцы нервно перебирали пробирки, но глаза избегали встречаться с моими.

— Грей? — я с трудом выдавила из себя.

Он медленно поднялся, и в его движениях появилась новая, хищная грация.

— На самом деле Грей — это просто сокращённая форма. Позволь представиться — Грейсон Ашкрофт, глава клана «Феникс».

Я замерла, не понимая, что он сейчас такое говорит. Мой мозг отказывался воспринимать эту информацию.

— Но... ты работаешь на Леона...

— Оу, это было просто прикрытие, — он усмехнулся, — Мне нужно было получить доступ ко всем разработкам Вальтера. И теперь они у меня.

Мне вспомнились наши тренировки, его странные фразы о «демонах» … Теперь всё обрело зловещий смысл. У меня была куча вопросов, и я не знала, с чего начать.

— Я так понимаю, ты многое хочешь узнать. Не волнуйся, у нас полно времени на беседу, — его улыбка стала шире, — Ты ведь столько пропустила, пока была без сознания.

Ледяной ужас сковал меня. Этот человек был не тем, кем казался. Его аура подавляла даже больше, чем Леона... Я огляделась… Стоп, я не в логове Вальтера, тогда, где я? Лабораторный стол Сиян, бетонные стены, тусклый свет — это было похоже на бункер, но чужой, неуютный.

Грейсон встал, его тень накрыла меня, усиливая ощущение ловушки. Он медленно прошелся передо мной, его движения были полны уверенной, хищной грации, так непохожей на привычную сдержанность Грея.

— Не ищи знакомых стен, детка. Ты на одной из наших баз. Куда безопаснее, чем то пылающее дерьмо, которое осталось от логова «Шторма». — Его голос был спокоен, но в каждом слове звенела сталь.

— Что... что ты сделал? — прошептала я, чувствуя, как сжимается сердце.

— Чтосделал? — Он усмехнулся, коротко и без тепла. — Закрыл старые счёты. Леон заплатил за смерть моего брата своей жизнью. Его империя — теперь пепел. Чистый лист, Лэйн. И «Феникс» напишет на нём новую историю.Моимиправилами.Моейвакциной.Моейвластью. — Он замедлился и продолжил, — Красивый должно быть был фейерверк. Жаль, ты не видела.

Осознание ударило, как нож в живот… Бомба…

— Ты... взорвал логово? — Голос был чужим, хриплым. — С Леоном и Элаем внутри?!

Грейсон выпрямился, его лицо было бесстрастным.

— Сожалеть не о чем, — произнес он ледяным тоном. — Вальтер слишком долго играл в Бога, пытаясь контролировать то, что ему никогда не принадлежало. Его время истекло. А что касается твоего... монстра... — Он сделал театральную паузу. — Шансы у него были ничтожны. Остаться в эпицентре взрыва в таком нестабильном состоянии? Скорее всего, он теперь часть руин. Как и Вальтер.

Он наклонился ко мне, и в его глазах вспыхнул холодный азарт.

— Хотя... если чудом выжил... стресс и боль довели бы мутацию до пика. Превратили бы его в того самого зверя, которого все боятся. И тогда смерть стала бы для него милосердием.

Его слова вонзились в меня, как ледяные иглы. В них не было ни капли сомнения, ни тени раскаяния — только спокойная уверенность в своей правоте. Образ Элая из кошмара — с окровавленной повязкой на глазах — смешался с ужасающей реальностью. Взрыв. Огонь. Мутация.

Он мёртв...

Эта мысль ударила с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Всё, ради чего я боролась, все преступления, на которые шла — всё оказалось напрасным…

Из самой глубины души поднялось отчаяние — едкое, обжигающее. Оно смешалось с лютой ненавистью к этому человеку передо мной. Разум помутнел. Инстинкты взяли верх и оказались сильнее страха.

Я собрала всю слюну, всю свою ярость, всю боль от потери и, не раздумывая, плюнула ему прямо в лицо. Тёплая, липкая капля попала ему на скулу, в сантиметре от глаза.

Время остановилось.

Грейсон застыл Его лицо, секунду назад холодно-презрительное, исказилось от ярости. Аура подавления сменилась волной первобытной, убийственной злобы. Он резко вытер щеку тыльной стороной ладони, движение было резким, словно от удара кнута.

— АХ ТЫ Ж, СТЕРВА! — Его рёв сотряс стены. Он рванулся ко мне, сжатый кулак был занесён для удара. В его глазах читалось одно — убийство. Я инстинктивно вжалась в спинку стула, зажмурилась, готовясь к боли.

— НЕТ!

Резкий, почти истеричный крик Сиян разрезал напряженный воздух. Она бросилась между нами, подняв руки, как живой щит.

— Грейсон, остановись! Ты же сам сказал — она нам нужна живой!

Он замер с занесённой рукой. Его взгляд, полный бешенства, переключился с меня на Сиян. Ноздри раздулись, как у разъяренного быка.

— Ты защищаешь эту дрянь, Сиян? — прошипел он. — Она плюет мне в лицо, твоему хозяину, а ты встаешь на её сторону?

— Я... я защищаю твой же план! — голос Сиян дрожал, но она стояла непоколебимо. — Она нам нужна целой! Что ты получишь, изувечив её в гневе?

Они замерли в противостоянии — разъяренный главарь и дрожащая, но решительная лаборантка. Момент тянулся мучительно долго.

Наконец Грейсон опустил руку. Он плюнул на пол рядом со мной, оставив мокрое пятно на бетоне.

— Ты права, — его голос снова стал ледяным, но ярость в глазах не угасла. — Она пока нужна целой. Но запомни, Сиян, — он ткнул пальцем ей в грудь, — твоя сестрёнка дышит только потому, что ты пока полезна. Не разочаруй меня. И заставь эту стерву вести себя прилично. — Его губы растянулись в улыбке, от которой похолодело внутри. — Или я найду... более болезненные методы убеждения.

Резко развернувшись, он вышел, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали стены. Замок щелкнул с угрожающей окончательностью.

Тяжелая тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Сиян стояла ко мне спиной, её плечи были неестественно напряжены под белым лабораторным халатом.

Я уставилась в её спину, чувствуя, как дрожь адреналина смешивается с едкой ненавистью. Ни капли благодарности — только горечь, разъедающая изнутри.

— Работаешь на него... — прошипела я, когда она наконец обернулась. Её глаза были красными от слёз, но она отчаянно пыталась сохранить самообладание. — Весь этот спектакль... Ты такая жепредательница. Помогала ему во всём этом... — Я яростно дёрнула связанными руками, чувствуя, как верёвки впиваются в кожу.

Сиян вздрогнула, но не стала оправдываться. Её движения стали резкими, нервными,