Говорят погибшие герои. Предсмертные письма борцов с фашизмом - сборник

В сентябре — октябре 1942 года гестаповцам удалось нанести сильный удар, по минской подпольной партийной организации. 26 октября Козлов был арестован и заточен в тюрьму. Более двух месяцев прошло в бесконечных допросах и пытках. Ничто не могло сломить мужественного патриота. Он не назвал ни одной фамилии. Друзья подготавливали побег Козлова, но в последний момент план сорвался.

Из тюрьмы Ивану Харитоновичу время от времени удавалось поддерживать связь с товарищами, продолжавшими борьбу с врагом. 27 декабря 1942 года, незадолго до казни, он написал публикуемое здесь письмо. Это последнее свое слово Иван Козлов сумел передать на волю друзьям.

В 1943 году на страницах подпольного органа Центрального Комитета и Минского подпольного областного комитета ЛКСМ Белоруссии — газеты «Чырвона змена» («Красная смена») было опубликовано «Последнее письмо Ивана Козлова». Предсмертное письмо Ивана Хари-тоновича Козлова знали на память многие партизаны Белоруссии. Оно вдохновляло на самоотверженную борьбу с немецко-фашистскими оккупантами.

В конце апреля 1974 года в «Известиях» были опубликованы новые материалы о минском подполье, в том числе предсмертные письма В. Омельянюка и В. Рубец.

НАДПИСИ ВОЕННОПЛЕННЫХ МОРЯКОВ-ЧЕРНОМОРЦЕВ НА СТЕНАХ ТЮРЕМНОГО БАРАКА В ГОРОДЕ ЧИСТЯКОВО, ДОНЕЦКОЙ ОБЛАСТИ

Конец 1942 г.

Братишки! Черноморцы дорогие!

Не думайте, что я попал в плен здоровым. Я был тяжело ранен, но подлечили, сволочи, чтобы использовать как рабочего. Не иду. Сегодня били, отбили все до селезенки, прощайте.

Ваш, Михаил Л.

Сегодня меня не будет, но останетесь вы, моряки-черноморцы. За меня, братишки, пошлите несколько пуль — пусть помнят, что мы не сдаемся, что меня нет, но есть вы.

Ваш Николай Г.

Прощайте все, кто был дорог мне, а море, Черное море, тебя хотя бы посмотреть один раз.

П. Т. Черноморец умрет, но с песней.

Юрий.

Братишка Колька, балтиец дорогой! Помни меня, береги мать.

Твой брат Олег.

Группа моряков-черноморцев, взятых гитлеровцами в плен после падения Одессы и Севастополя, была заключена в один из бараков лагеря военнопленных в городе Чистяково, Донецкой области. По свидетельству очевидцев, особенно жестоко гитлеровцы пытали моряков. Военнопленный танкист в записке, спрятанной в печи одного из бараков, писал: «… их пытали, терзали, прокалывали раскаленным железом, вывертывали руки, а они пели песни да нам говорили: смотрите, друзья, если кому удастся вырваться отсюда, не забудьте рассказать там, на воле, что моряк — это сталь и нас не согнет никакая сила. За Родину! За родную Украину!

Эти слова моряки произносили во время пыток. А пытали их на глазах у всех военнопленных, чтобы другие не думали противиться. Потом мы узнали, что моряки задушили двух немецких часовых, но убежать им не пришлось».

Фамилии героев-черноморцев пока не установлены. Некоторые из надписей, оставленных ими, были опубликованы в газете «Комсомольская правда» 14 мая 1944 года.

ЗАПИСКА ОДНОГО ИЗ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ХЕРСОНСКОГО ПОДПОЛЬЯ — Н. А. БУКИНА

Начало 1943 г.

Если меня будут даже рвать на куски, ни одна часть тела не выдаст вас!

Николай Александрович Букин жил на далеком Севере, в поселке Нивском, Кандалакшского района. Окончив с отличием среднюю школу, ушел в армию.

В первые месяцы Великой Отечественной Николай вместе с товарищами мужественно дрался с врагом. В письме родителям, отправленном 16 сентября 1941 года, он писал: «Сейчас надо биться, биться не на жизнь, а на смерть, ибо погибнуть в бою — слава, жить в рабстве — позор… Я умру, как умирают те, кто отстаивает каждую пядь советской земли от гадов, которые хотят поработить и уничтожить наших отцов, матерей, сестер и братьев…»

Н. А. Букин

В одном из боев Букин был тяжело ранен и попал в плен. «Жить в рабстве — позор…» С риском для жизни он бежит на волю, устанавливает связи с комсомольцами Херсона и вместе с Ильей Куликом возглавляет молодежное подполье. Патриоты пускали под откос вражеские эшелоны, расклеивали на улицах города листовки, уничтожали фашистских палачей.

«Погибнуть в бою — слава…» — было девизом Николая Александровича. Но вот гестаповцы выследили Букина. Не желая сдаваться врагам, он выстрелил в себя, но неудачно. Очнулся в камере смертников. Не успел поправиться, как начались пытки и издевательства. Но они не сломили патриота. Букин старался поддержать своих товарищей, находившихся в соседних камерах. Он передал им предсмертное послание, которое звало к борьбе, стойкости, выдержке.

Оставшаяся в живых участница подпольной организации комсомольцев Херсона Клава Шаповалова писала родителям Николая Букина о последних днях его жизни: «Однажды я увидела его… И знаете, что скажу: пусть он был избит, измучен, но в глазах его я не увидела страха смерти… Такие, как Николай, не плакали. Вот таким остался он в моей памяти…»

Записка Николая Букина была опубликована в мурманской газете «Полярная правда» 19 мая 1959 года.

ПИСЬМО ПОДПОЛЬЩИЦЫ Н. ПОПЦОВОЙ ИЗ ГЕСТАПОВСКОГО ЗАСТЕНКА ПЯТИГОРСКА

6 января 1943 г.

Прощай, мамочка! Я погибаю… Не плачь обо мне. Я погибаю одна, но за меня погибнет много.[1]

Мама! Придет наша родная Красная Армия, передай ей, что я погибла за Родину. Пусть отомстят за меня и за наши мучения.

Мама, милая! Еще раз прощай… ведь больше мы с тобой не увидимся. Я погибаю…

А как хочется жить! Ведь я молодая, мне всего 20 лет, а смерть глядит мне в глаза…

Как мне хотелось работать, служить для Родины!

Но эти варвары, убийцы… Они отнимают у нас нашу молодую жизнь.

Я сейчас нахожусь в смертной камере, жду с минуты на минуту смерти. Они кричат нам: «Выходите», идут к нашей камере, это…

Ой, мама! Прощай! Целую всю семью последний раз, с последним приветом и поцелуем…

Нина Попцова.

Нина Попцова — 20-летняя комсомолка из станицы Горячеводской, близ Пятигорска, — с приближением гитлеровской армии ушла в горы для борьбы с врагом. Поздней осенью 1942 года Нина на парашюте приземлилась за линией фронта, чтобы собрать сведения о фашистских войсках. По заданию военного командования она трижды проникала в тыл врага. Появлялась то в Пятигорске, то в родной станице Горячеводской, бесстрашно заходила в учреждения, собирала сведения, в которых так нуждалось командование фронта. Разведчица видела бесконечные издевательства и насилия гитлеровских вояк над мирным населением, в ее сердце закипала ненависть. Но она заставляла себя с хладнокровным видом проходить мимо: собранные сведения нужно было передать командованию, а поэтому рисковать было нельзя.

Два раза Нина благополучно переходила линию фронта и передавала необходимые сведения. Когда в третий раз она появилась на улицах Пятигорска, ее арестовали. В застенке пятигорской тюрьмы ее пытали офицеры полка «Бергманн» при участии фашистского палача Оберлендера. Но они не добились от комсомолки ни слова. В день гибели, 6 января 1943 года, за пять дней до освобождения Пятигорска советскими войсками, Нина написала письмо матери. Торопливо написанное карандашом, оно было найдено среди документов, брошенных фашистами при поспешном бегстве из Пятигорска, и передано Екатерине Матвеевне — матери погибшей героини. Письмо опубликовано в газете «Комсомольская правда» 6 апреля 1960 года.

ПИСЬМО КОМСОМОЛКИ Л. Н. БЕЛОВОЙ ИЗ НИКОПОЛЬСКОЙ ТЮРЬМЫ

Не позднее 7 января 1943 г.(день расстрела)

Здравствуйте, любимые папчик, мамуся, родная сестричка Нюрок и любимый сынок.

Записку вашу получила, одну и вторую, очень благодарна. Я очень рада, что услышала дорогой для меня голос…

О нашей судьбе нам ничего неизвестно: или лагерь, или расстрел. Ко всему мы равнодушно относимся: все равно, как так жить — лучше умереть. Нас здесь много сидит по политике. Но никто из нас не падает духом… рассказываем и думаем о будущем, а о смерти и не думаем. Папа, как ехать в Германию, то лучше умереть на своей земле.

Не страшно умереть, но жалко вас с сыном. Не будем думать о смерти, а будем думать о будущем.

Привет всем от меня…

Дочь Лидия с поцелуем.

Лидия Никифоровна Белова — член подпольной комсомольско-молодежной организации ДОП (Добровольная организация патриотов), которая была создана Никифором Климентьевичем Тараскиным в селе Алексеевке, Каменско-Днепровского района, Запорожской области. В мае 1942 года Тараскин Н. К. был заброшен командованием Советской Армии в тыл противника и в начале июня пришел через плавни в село Алексеевку.