Хорошие девочки попадают в Ад - Марина Эльденберт

смех у него тоже звучал крайне соблазнительно. Возможно потому, что смеющегося Лукаса Вайгцграфа можно было увидеть с той же вероятностью, что и шаровую молнию.

— Останемся здесь навсегда?

— Прозвучало страшно, знаешь ли. Но да, это выход.

Лукас хмыкнул, а потом поднялся и протянул мне руку.

— Есть еще один выход, Ники-ки-ки-ки-ки-ки-ки.

Я закатила глаза, но руку все-таки приняла. Следуя его примеру, оделась.

— Да, есть, идти и не думать о том, как это тяжело и бла-бла-бла… — договорить, впрочем, я не успела. Потому что Лукас подхватил меня на руки и пошел в сторону нашей виллы.

После совместного вечера на океане, в бассейне и за просмотром мультиков вместе с Амирой (клянусь, я никогда не видела у Лукаса такого лица, как когда он смотрел на экран, а там бегали смешные цветные чудики), мы устроили очередной марафон, из-за которого мне по ощущениям будет завтра проблематично даже ходить, мы бы, наверное, снова заснули вместе, если бы нас не разбудил крик Амиры. Не знаю, кто вскочил быстрее, я или Лукас, но в спальне у нее мы оказались одновременно, закутанные в халаты на голое тело, и я, застыв в дверях, наблюдала за тем, как он ощупывает ее взглядом.

— Мне приснилось чудовище-е-е-е… — ревела Амира, пока Лукас гладил ее по голове. — Оно вылезло из джунглей и меня съело-о-о-о!

Да, как ни крути, а дети во всех временах и странах одинаковы.

Я открыла шкаф и заглянула туда:

— Здесь нет, — сказала я.

И, прежде чем Лукас успел отреагировать, заглянула за шторы:

— Здесь тоже. И здесь, — я сдвинула двери панорамного балкона в стороны лишь на миг и вернула их на место.

Амира всхлипнула, а Лукас посмотрел на меня как-то странно. Хотя в случае Лукаса и странностей, по-моему, между нами в последнее время все было более чем странно. Дальше некуда.

— А если оно осталось в моем сне? — спросила девочка. — И вернется, чтобы меня сожрать?

— Ну… с одной стороны, оно, конечно, может так поступить, — я села рядом с ней на постель с другой стороны, чтобы не мешать Лукасу ее обнимать, — но и ты можешь его сожрать.

Амира моргнула:

— Это как это?

— Ну вот представь, приходит к тебе чудовище и собирается тебя сожрать, а ты ему говоришь: «Я уже большая, и сама могу тебя сожрать»! И становишься большой-большой, в разы больше чем это чудовище. Это твой сон, и в нем ты можешь делать все, что угодно, легко. Тебе даже не обязательно его есть, когда оно увидит, как ты можешь, оно испугается и убежит.

Амира улыбнулась сквозь слезы:

— Правда?

— Правда. Я проверяла. Но я останусь с тобой, чтобы быть рядом, когда чудовище появится. Чтобы напомнить, кто здесь большой и самый главный.

Амира пискнула и полезла ко мне обниматься, а Лукас хмыкнул:

— Похоже, я здесь уже не нужен.

— Если только не хочешь посмотреть, как улепетывает чудовище. Но думаю да, мы останемся здесь вдвоем, у нас свои женские секретики. Как укрощать чудовищ.

Мне показалось, или он посмотрел на меня гораздо более внимательно? А впрочем, показалось или нет я понять не успела, на Лукаса уже замахали руками:

— Пап, папа, ну уходи! У нас тут свои женские секретики.

По укрощению чудовищ, ага. Я не сдержала улыбки, когда он вышел. Амира же прижалась ко мне и, когда я снова приглушила свет ночника, выдала:

— Ты такая смелая, Ники!

— Я ужасная трусиха вообще-то, — призналась я. — И в детстве тоже боялась чудовищ.

— Ты?! Ни за что не поверю!

— Откуда бы я тогда знала способы борьбы с ними?

Амира задумалась.

— Да. Тогда я рада, что ты стала смелая и смогла научить этому меня!

А я-то как рада!

В ответ я притянула девочку к себе и поцеловала в макушку.

— Спи. Я никуда не уйду.

— Я знаю, — пробормотала она. У нее уже слипались глаза, поэтому Амира заснула раньше, чем я успела сходить к себе за одеялом: все-таки спать под кондиционером с мокрой головой — а я еще не успела высушить волосы после душа — не самый лучший вариант. Если я, конечно, не хочу потом проснуться с заложенным носом и больным горлом.

Я тоже заснула быстро, день с Лукасом меня вымотал. В хорошем смысле этого слова, потому что если и быть затраханной, то только так. Наверное, я бы проспала до обеда, если бы не проснулась в той же самой темноте, разрываемой только неярким светом ночного светильника. От автоматной очереди.

Это состояние, когда тебя резко выдергивает из сна на адреналине, не сравнимо ни с чем. Ты просто садишься на кровати и делаешь все, как спецназовец, которого обучали несколько лет, потому что понимаешь, что любое промедление может стоить тебе жизни.

— Амира! — Я подхватила девочку и встряхнула ее. — Амира!

И резко стянула ребенка на пол, следом за собой.

— Ники… Что происходит?

Автоматная очередь повторилась, одна, другая, третья. Следом зазвучали одиночные выстрелы.

Амира широко распахнула глаза: к счастью, мы с ней сидели за кроватью, и это позволяло мне надеяться, что ее не зацепит, и меня тоже. Да, состояние «Я попал в боевик» никто не отменял, потому что мозг все еще отказывался воспринимать это как реальность. Тело действовало на инстинктах, а разум тормозил, и он тормозил тем сильнее, чем больше я осознавала масштаб катастрофы. Потому что от моего решения зависело, что будет дальше.

Остаться в комнате?

Выбежать в коридор?

Сейчас от моего решения зависела не только моя жизнь, но и жизнь маленькой девочки.

— Ники… — Глаза ее начали наполняться слезами.

— Тс-с-с… — Я приложила палец к губам. Что бы там ни происходило, вряд ли стоит облегчать стреляющим жизнь и помогать нас найти. — Все будет хорошо. Сейчас мы найдем твоего папу, и все будет хорошо.

Она всхлипнула и кивнула.

— Посиди пока здесь, хорошо? Не вылезай из-за кровати и не вставай. А я выгляну в коридор.

Сложно сохранять спокойствие, когда отовсюду доносятся выстрелы, но я все-таки на коленях подползла к двери и приоткрыла ее. И тут же захлопнула дверь, потому что от