Измени мне, любимый! - Иоанна День

— Правда или действие?

Олег чуть дольше думает. Закончились вопросы? Или, наоборот, так много, что трудно выбрать? Решается.

— Правда!

— Что ты рассказал матери своего сына о том, почему у нас с тобой нет детей?

Стриженый блондин удивленно и немного обиженно смотрит на меня. Даже берет за руку, гладит мои пальчики и когда начинает говорить — голос у него чуть дрожит и поэтому звучит весьма проникновенно.

— Лесеныш — меня раздражает и этот тон и то, что снова в ход идут наши с ним — для внутреннего семейного пользования — слова, забираю руку — Лесёныш, как ты сейчас не права.

— В чем же?

— Твоя постановка вопроса — я ей никогда ничего не говорил о нашей семье. Я только рассказал о моих личных проблемах с репродуктивным здоровьем.

Олег снова захватывает мою руку. Дергаю. Не отпускает.

— И это было тогда, когда она сказала, что беременна. Я сказал, что не могу иметь детей и выставил за дверь. И забыл про нее. А все у нас началось после того, как она родила.

— Ну это уже другая история. Не интересно.

Официант несет мне еще любимого коктейля. Ямпольский не пишет. Олег залип на мне и я уже опасаюсь, что опять наша встреча закончится его привычными заявлениями — я муж, ты жена, не дам развода — поэтому опережаю:

— Олег, а давай переиграем: я тебя спрошу — правда или действие, а ты выберешь действие?

— Ты этого хочешь?

— Да, хочу! Сделай для меня!

— Хорошо! Давай — действие!

Я набираю побольше воздуха и глядя в глаза стриженому блондину заклинаю его:

— Разведись со мной, любимый!

Глава 54

Не ожидал?

Я тоже.

Что теперь будешь делать, любимый?

Гляжу на стриженого блондина, замечаю все — и как сглатывает нервно, и как кулаки сжал, аж костяшки побелели, и вот так головой покачивает, отрицает.

Вот и момент истины к нам подобрался. Я чувствую — нет, я знаю, что сейчас все решится.

Потому что по правилам, ты, любимый, не можешь не выполнить действие, которое тебе заказал партнер по игре.

Иначе — не стоит и затеваться. В этом смысл.

В играх есть правила. И их нужно выполнять.

Ты выбрал действие, а я сказала: “Разведись со мной, любимый!”

Я вижу как ты замер после этих слов — мой еще пока муж. Я тоже почти не дышу, сдавило все внутри — ни туда ни обратно воздух не движется.

Только чувствую, как снизу поднимается волна эмоций. От самых пяточек, по ногам вверх, вот шибанула по коленкам — и они меня почти не держат, затем зависла в животе — бедные бабочки, пакуют чемоданы: “Все, расходимся!”. А теперь волна там где солнышко живет, в центре, под ребрами, начала пробуксовывать, накапливаться, чтобы потом еще больше встрять мне поперек горла.

Потому что дальше — все.

Сейчас Олег скажет: “Трах-тибидах-тибидох! Алеся — я с тобой развожусь!”. И наша семья умрет.

А вместе с нашей семьей сейчас умирает и Лесёныш. Так меня звал только Олег и только в минуты особой близости и открытости. Секретное специальное слово — для внутреннего семейного пользования.

А нет семьи — нет и слов.

Смотрю на стриженного блондина. Жду.

Он смотрит на меня. Молчит.

Потом что-то пишет в телефоне.

Потом опять сидим, молчим, друг на друга смотрим.

Через пять минут мне приходит сообщение от Ямпольского: “Заявление о разводе подписано с двух сторон. Переходим к обсуждению условий иска о разделе имущества”.

Ну вот и все.

Уже все сделано, сказано, отвечено и почти прожито.

А то, что не сделано, не сказано, не отвечено — никогда прожито уже не будет.

И облегчения что-то нет совсем. Еще утром думала: вот сегодня свершится чудо, Ямпольский обо всем договорится и подпишет и я вздохну свободно.

Да — чудо свершилось.

Да — Ямпольский подписал.

Нет — мне не легче.

Разворачиваюсь и ухожу первая.

И пока за мной не закрылись створки лифта я чувствую на затылке взгляд уже совсем-совсем почти не мужа.

Недолгое облегчение мне принес внезапный аврал на работе. Первыми позвонили финансисты и потребовали последние отчеты, потому что у них что-то не сходилось.

Потом написала наша безопасность — у них готовы результаты разборок с моим скандальным видео и надо срочно обсудить и закончить.

Ну и когда я уже мчалась в офис, позвонил лично Палыч и сначала меня похвалил за новых клиентов — Эмма решила заказать у нас пакет консалтинговых IT-услуг. А потом шеф мне выписал выговор за то, что я забросила проект Батурина, а он ни с кем больше общаться не хочет.

Петр Петрович Батурин. Который — старший.

— Ты, Леся, не возражай, а приступай к проекту и поторопись-ка — шеф по телефону, конечно, не такой страшный, потому что мне не видно, как он глазами сурово хлопает и брови хмурит, но возражений моих он все равно не терпит, а продолжает настаивать — Завтра у тебя вторая встреча — да, со старшим Батуриным. И я предложил ему, что ты прям на объект приедешь, вот с утра и поезжай.

— Мне Тёма нужен — тогда он тоже с утра со мной.

— Бери-бери и без первичного списка работ и календарного плана на квартал вы оттуда не возвращайтесь.

Палычу спасибо за то, что загрузил. Все так советует психологи: нужно найти замену. И закрывать пустоту в сердце — работой, клиентами, авралами.

Может у кого-то так это и работает. Но мне легче становится не надолго, а потом опять возвращается ощущение потери, которую не вернуть.

В моей жизни теперь окончательно поселилось слово “никогда”. Я уже встречалась с ним и мне знаком его вкус. Поэтому так больно.

Хорошо помню, когда оно появилось впервые. Точно так было, когда я пару лет назад доставала с антресолей коробку со старыми новогодними игрушками, теми — что еще с детства.

Взобралась на стремянку, вытащила с антресолей коробку картонную — она легкая, держу одной рукой, подвоха не жду.

А дно у этой коробки составное — из четырех картонок, крестиком друг с другом схваченных. Вот это дно, оказывается, за столько лет прохудилось и распахнулось.

Игрушки летят сквозь дыру на дне коробки и разбиваются все, одна за другой. Они очень старые, настоящие стеклянные — долетают до пола и бьются.

И такое чувство щемящее в груди возникает только от одной мысли, что таких игрушек, из детства, у меня больше не будет. Никогда.