Кровь тайны - Марк Энтони

Однако интуиция подсказывала ей, что граф вовсе не чувствует себя оскорбленным. Он не отводил от Грейс взгляда, .и она вдруг почувствовала себя ужасно уязвимой. Как ни странно, это ее совсем не встревожило.

Они заняли те же места, что и накануне. И вновь слева от графа осталось пустое место: казалось, кубок, нож и поднос ждут появления еще одного важного гостя. Пока они ели, Элвард справился, как они провели день, и осведомился об их самочувствии. Грейс объяснила, что Льюит принес ей все необходимое для изготовления лекарств, которые им помогли, и лорд удовлетворенно кивнул.

– А как вы провели день, милорд? – спросила Грейс, не слишком уверенная в том, что такой вопрос вежливо задавать хозяину замка.

– Довольно скучно, миледи, – ответил тот с улыбкой, в которой Грейс почувствовала самоиронию. – Поскольку у меня не осталось вассалов, приходится самому решать все вопросы в моих владениях. Я только сейчас возвратился в замок. Я езжу от одного поселения к другому, подсчитываю количество овец и проверяю запасы зерна на зиму.

– Мне это кажется интересным, – сказала Грейс.

– А теперь вы говорите неправду, миледи. Но обман вам к лицу, и вы прощены.

Грейс поднесла кубок к губам, чтобы скрыть улыбку. Она вновь наполнила кубок и протянула его Элварду. Он наклонился к ней, и Грейс отметила, что от него не пахнет потом и дождем, что было бы естественно после целого дня забот. Она ощутила запах дыма и мыла. Запахи замка.

Когда Элвард взглянул на проходящего мимо слугу, она слегка развернулась, чтобы посмотреть на сапоги графа. Они оказались идеально чистыми. Однако дождь шел весь день, не переставая. Она не сомневалась, что дороги должны были превратиться в болото.

Возможно, не только ты склонна к обману, Грейс.

Впрочем, все это глупости. Элвард имеет полное право не рассказывать о своих занятиях. Они едва знакомы, и ему ни к чему сообщать им о своей личной жизни.

За трапезой Грейс бросила несколько незаметных взглядов на галерею. Однако, насколько она могла судить, там обитала лишь густая тень. Но Грейс знала, что тени могут многое скрывать – к тому же в ее распоряжении имелись и другие способы наблюдения.

Пока все отвлеклись на Бельтана, который рассказывал очередную смешную историю, Грейс прикрыла глаза и потянулась к Паутине. Жизненные нити окружавших ее людей мерцали рядом с ней сильно и ярко, хотя она видела небольшие следы болезни у Бельтана, Вани и Фолкена. Нить Льюита оказалась менее яркой, что нисколько не удивило Грейс – управляющий хоть и был молод, но производил впечатление человека не слишком энергичного. Однако нить Элварда сияла ослепительно зеленым светом. Грейс вдруг захотелось связать ее со своей. Она поборола необычное желание и устремила свою нить вверх.

И тут же на нее накатил холод, словно она окунулась в ледяные воды океана. На галерее было пусто. Но не так, как в комнате, где нет людей или животных, но всегда есть нити воздуха или камня. Нет, галерея являла собой пустоту, словно жестокая сталь клинка обрезала все нити.

Затем в пустоте что-то шевельнулось.

– Миледи, с вами все в порядке?

Она открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо Элварда. Грейс смутно ощущала, что все остальные тоже смотрят на нее, а сильная и теплая рука графа сжимает ее плечо. Должно быть, пока она сидела с закрытыми глазами, ее повело.

– Ничего страшного, – ответила она дрогнувшим голосом.

– Напротив, – заявил граф, – вы больны, а я слишком задерживаю вас. Благодарю за компанию. Мне было одиноко.

Все поднялись, и Бельтан обошел вокруг стола, чтобы помочь Грейс подняться. Они пожелали графу спокойной ночи и последовали за Льюитом.

По пути Бельтан прошептал в самое ухо Грейс:

– Что там произошло? Ты сотворила заклинание? Я видел, как ты это делаешь. Ты застываешь, словно каменное изваяние.

– На галерее, – прошептала Грейс рыцарю. – Ты ничего не заметил во время ужина.

– Нет. А что там?

Грейс облизнула губы. Дурнота еще не прошла – таким сильным оказалось ощущение пустоты, едва не поглотившей ее. Пространство галереи было полностью лишено любых проявлений жизни. И все же там что-то находилось.

– Это была Смерть, Бельтан, – прошептала она. – Смерть, которая смотрела на нас.

ГЛАВА 25

Ее высочество леди Эйрин, баронесса Эльсандрийская, графиня долины Индарим, владычица земель к северу от реки Златовинной и к югу от плато Зеленый Щит, замерзла и чувствовала себя грязной, ее сильно тошнило. Леди Эйрин ехала на своей гнедой кобыле по извивающейся дороге, ведущей в Кейлавер, в сопровождении леди Мелии и сэра Таруса.

Дорога из Тарраса на север была долгой, и после длительных размышлений Эйрин пришла к выводу, что король Бореас прикончит ее, как только увидит. Прошлым летом она сбежала из Кейлавера без разрешения короля, а потом и вовсе покинула пределы Доминиона. Более того, она путешествовала в сопровождении обеих колдуний и барда Фолкена Черная Рука – а кого из них Бореас не любил больше, никто не знал.

Не будь простофилей, Эйрин, отругала она себя. Бореас не станет тебя убивать, если намеревается выдать замуж по политическим соображениям. Жених обязательно заметит, что ты мертва, что существенно уменьшит пользу от такого альянса.

Если только король не намерен выдать ее за герцога Калентри. Говорили, что во всем Кейлаване нет человека старше герцога, что у чучела больше живости и интереса к жизни. Если ее ждет смерть еще до свадьбы, старый герцог отнесется к этому с пониманием.

– С тобой все в порядке, дорогая? – с беспокойством спросила Мелия у Эйрин.

Со стороны казалось, что леди Мелия плывет на своей белой кобыле.

Эйрин изобразила нечто напоминающее улыбку.

– У меня все хорошо. Правда. Ну, а если я потеряю сознание и упаду в грязь, полагаю, сэр Тарус проявит галантность и поднимет меня.

– Конечно, Ваше высочество, – заверил ее рыжеволосый рыцарь, который скакал на мощном боевом коне слева от Эйрин. – Сразу после того, как у меня пройдет приступ вполне естественного хохота.

Эйрин посмотрела на Мелию.

– У вас был собственный рыцарь-защитник? Неужели они все так себя ведут?

– Боюсь, что да, – вздохнула Мелия. – Видимо, они не совсем нормальные. Или дело в металле, который они вынуждены на себе таскать. Насколько мне известно, он мешает успешному функционированию мозга.

– Да, я заметила, – согласилась Эйрин.

Тарус одарил обеих леди ослепительной улыбкой и поклонился.

– Всегда к вашим услугам, миледи.

Несмотря на нервное напряжение, Эйрин не выдержала и рассмеялась. И не в первый раз подумала, что было бы неплохо, если бы ее будущий муж оказался похожим на сэра Таруса. Конечно, она прекрасно помнила, что сам сэр Тарус не испытывает желания жениться; она знала, что он услышал зов быка. Но Эйрин не сомневалась, что он исполнял бы свой супружеский долг, как того требует обычай, а она не возражала бы, чтобы муж проводил много времени со своими солдатами, пока Эйрин занимается с колдуньями. Если бы им удалось произвести на свет наследника, который успешно бы правил в Эльсандрии, всех бы это устроило.

Некоторое время она размышляла о том, как было бы забавно иметь в мужьях такого человека. Но тут мимо них с грохотом промчалась телега, окатившая подол Эйрин грязью, и баронесса вернулась к мрачной действительности серого утра.

Твой, брак должен помочь в создании нового союза, Эйрин, ты же все понимаешь сама. Король Бореас выдаст тебя замуж так, чтобы получить максимальную выгоду для своего Доминиона. Так что получить в мужья человека вроде Калентри гораздо более вероятно, чем рыцаря, похожего на сэра Таруса.

Иногда она вспоминала рассказы Грейс о другом мире: там женщина могла идти собственным путем, сама выбирала, когда и за кого выходить замуж или вообще не выходить. Но она живет в своем мире, а не в далекой стране, откуда прибыла Грейс.

А за кого бы ты сама вышла замуж, будь у тебя выбор?

Она закрыла глаза, пытаясь представить себе юношу, полного обаяния и грации, который не обращал бы внимания на ее иссохшую правую руку. У Лирит был Дар, который иногда помогал ей увидеть будущее. Вдруг Эйрин обладает хотя бы крупицей такого таланта? Она не знала, но через мгновение перед ее мысленным взором возникло лицо.

Вот только не юное и красивое, а суровое, испещренное морщинами, глубоко посаженные карие глаза рассказывали о жизни, полной сражений и печали, и об удивительной нежности. Эйрин ахнула и открыла глаза.

Тарус смотрел на нее.

– Вы сотворили заклинание, миледи? – На его лице вновь появилась улыбка. – Знаете, у меня иммунитет против заклинаний. Железо не пропускает магию.

Эйрин постаралась отбросить тревожные мысли и улыбнулась Тарусу в ответ.

– Это вы так думаете, сэр Тарус.

Рыцарь рассмеялся, но потом призадумался – он засомневался: а вдруг Эйрин говорит правду?