Всемирная литература: Нобелевские лауреаты 1931-1956 - Борис Мандель

Ф.Мориак. Стела в Бордо. Франция

Детство Терезы – чистый, светлый исток самой мутной из рек. В лицее она казалась ко всему равнодушной, словно и не замечала мелких драм, терзавших ее подруг. Учительницы часто ставили им в пример Терезу Ларок: «Тереза не ищет иной награды, кроме радостного сознания, что ее можно считать олицетворением высоких человеческих чувств. Совесть – вот ее единственная путеводная звезда. Гордая мысль, что она принадлежит к избранным натурам, поддерживает ее надежнее, чем страх перед наказанием…» Так высокопарно говорила о ней одна из учительниц. Тереза думает: «А была ли я счастлива? Была ли я так чиста сердцем? Вся моя жизнь до замужества предстает передо мной как свет и чистота, – несомненно, по контрасту с неизгладимой грязью брачной ночи. Лицей и все, что предшествовало супружеству и рождению ребенка, кажется мне теперь раем. Но тогда я этого не сознавала. Могла ли я знать, что в те годы, когда еще не начиналась моя жизнь, я как раз жила подлинной жизнью? Да-да, я была чиста, да, я была ангелом! Но ангелом, исполненным страстей. Что бы там ни говорили мои учительницы, а я страдала и доставляла страдания другим. Я радовалась, что могу причинить кому-нибудь боль, и радовалась боли, которую причиняли мне мои подруги.

Страдания наши были очень чисты, никакие угрызения совести не примешивались к ним: наши горести и радости доставляли нам невинные развлечения».

А как приятно было Терезе сознавать, что она нисколько не хуже Анны, с которой они встречались в летние месяцы под дубами Аржелуза. Тогда она могла говорить этой девочке, воспитанной монашками Сакре-Кер: «Чтобы быть такой же чистой, как ты, мне не нужны все эти ваши ладанки и бормотание молитв». Да и чистота Анны де ла Трав проистекала, главным образом, из неведения. Монахини-воспитательницы накидывали множество покровов на реальную действительность, скрывая ее от своих воспитанниц. Тереза их презирала за то, что они не видят разницы между добродетелью и неведением.

«Ты, дорогая, жизни не знаешь», – говорила она Анне в те далекие, такие уже далекие дни чудесных летних каникул в Аржелузе… И вот, думая о них в поезде узкоколейки, который тронулся, наконец, Тереза говорит себе, что именно с воспоминаний об этих днях ей и нужно начать, если она хочет во всем разобраться. Невероятно, но это так – светлая заря нашей жизни уже чревата самыми страшными грозами. «Небо голубое поутру – будет буря днем иль ввечеру». А после бури увидишь развороченный ливнем цветник, сломанные ветки и грязь. Когда-то Тереза жила, ни о чем не задумываясь, ничего не загадывала, на жизненном ее пути не было никаких крутых поворотов, она незаметно спускалась по склону, сначала медленно, потом все быстрее. И вот юное, жизнерадостное существо, каким она была в те далекие дни летних каникул, стало погибшей женщиной, которая возвращается нынче осенним вечером в тот же Аржелуз, возвращается крадучись, под покровом темноты.

Как она устала! Зачем отыскивать тайные пружины того, что уже совершилось? В оконном стекле отражается ее лицо, бледное, неподвижное, как у мертвой, а за окном ничего не видно; колеса стучат по рельсам уже по-другому, паровоз дает долгий гудок, поезд осторожно подходит к станции.

В темноте покачивается фонарь в чьей-то поднятой руке, какие-то люди перекликаются, выкрикивают что-то на местном диалекте, пронзительно визжат выгружаемые из вагона поросята. Это станция Юзест. А дальше – Сен-Клер, а оттуда придется ехать до Аржелуза в шарабане. Так мало времени осталось у Терезы, чтобы подготовиться к своей защите…

В эссе «Страдания христианина» («Souffrances du chretien», 1928) Мориак с отчаянием пишет, что идеалы христианства, которое умерщвляет плоть ради духа, неосуществимы в жизни. За этим последовал религиозный кризис, в котором свою роль сыграли и широкое осуждение его произведения католиками, и неодобрение его набожной матери, и внебрачная связь, грозившая разрушить его семью. Беседы со священником помогли Мориаку укрепиться в вере и обрести душевный покой, о чем свидетельствует эссе «Мука и радость христианина» («Souffrances et bonheur du chretien», 1931). В книге «То, что потеряно» («Се qui etait perdu», 1926) ощущается новая религиозная ориентация писателя, а один из лучших его романов, «Клубок змей» («Le Noeud de viperes», 1932) даже называли «…блестящим образцом католического романа».

«Клубок змей» Ф.Мориака. Французское издание 60-х годов

«Клубок змей» – это семейная драма, в центре которой стоит трагическая фигура главы семьи, адвоката, портрет которого выполнен с исключительным психологическим искусством. Мориак вскрывает лицемерие, господствующее среди респектабельных католиков, и показывает духовное перерождение своего главного героя. После выхода в свет книги «Клубок змей» Мориак перенес операцию по поводу рака гортани, что повлекло почти полную потерю голоса.

В 1933 году писатель был избран в члены Французской академии.

Хотя Мориак продолжал писать, пытаясь создать великий католический роман о спасении души, многие критики отмечали упадок в его творчестве. В «Фарисейке» («La Pharisienne», 1941) рассказывается история Бригитты Пьен, глубоко религиозной и властной женщины, которая, вмешиваясь в жизнь других людей, ломает их судьбы и превращает религию просто в карикатуру на христианское милосердие. Правда, в итоге героиня осознает свой грех и достигает спасения…

Книга «Бог и мамона» («Dieu et Mammon», 1929) открывает цикл религиозных трактатов, главный из которых – «Жизнь Иисуса» («Vie de Jesus», 1936). В эти же годы Мориак обращается к театру. «Асмодей» («Asmodee»), первая из его четырех пьес, в постановке Жака Кокто была сыграна 100 раз за сезон 1937– 1938 годов на сцене театра «Комеди Франсез».

Один за другим вышли и два сборника новелл Мориака – «Три истории» («Trois Recits», 1929) и «Прыжки в воду» («Plongees», 1938).

Во время второй мировой войны, когда Германия оккупировала Францию, Мориак иногда писал статьи для подпольного журнала «Французская литература» («Les Lettres Francaises»). Когда один из создателей журнала был арестован гестапо и расстрелян, Мориак написал «Черную тетрадь» («Le Cahier noir», 1943) – гневный протест против фашистской тирании и коллаборационизма. И хотя «Черная тетрадь» вышла под псевдонимом, Мориак некоторое время вынужден был скрываться.

Несмотря на это, после войны Мориак призывал своих сограждан быть милосердными к тем, кто сотрудничал с немцами.

Впервые Мориак был выдвинут на соискание Нобелевской премии в 1946 году, однако этой награды он удостоился лишь 6 лет спустя, в 1952 году – «за глубокое духовное прозрение и художественную силу, с которой он в своих романах отразил драму человеческой жизни». Член Шведской академии А.Эстерлинг в своей приветственной речи отметил, что «…в романах Мориак католический образ мыслей является фоном и краеугольным камнем одновременно». «Мориак не знает себе равных в ясности и выразительности языка, – сказал также Эстерлинг, – писатель умеет в нескольких строчках объяснять самые сложные вещи. Лучшие его книги отличаются логической ясностью и классически экономным расходованием выразительных средств и этим напоминают трагедии Расина».

В своей Нобелевской речи Мориак подчеркнул, что необходимо сохранять надежду в мире, пронизанном ужасом и «мистерией зла». Человек по природе своей, сказал Мориак, не может сомневаться в том, что жизнь имеет направление и цель, не может пребывать в отчаянии. По словам Мориака, отчаяние современного человека рождено абсурдностью его бытия, тем, что он оказался в плену ложных мифов, – и этот абсурд низводит человека до уровня животного.

Аверс памятной медали Ф.Мориака

После получения премии Мориак выпускает свой предпоследний роман «Агнец» («L'Agneau», 1954). Занявшись в эти годы журналистикой, писатель поддерживает антиколониальную политику Шарля де Голля в Марокко, выступает вместе с левыми католиками за независимость Алжира. Когда в 1958 году де Голль вернулся к власти, Мориак был награжден Большим крестом ордена Почетного легиона по представлению самого генерала.

С конца 50-х до конца 60-х годов Мориак выпустил серию мемуаров и биографию генерала де Голля. С середины 50-х до 27 июля 1970 года он вел сразу ставшую знаменитой еженедельную газетную рубрику «Блокнот», остроумно, порой язвительно комментирующую политические и литературные события. Эта рубрика собирала гораздо большую читательскую аудиторию, чем его романы.

80-летие Мориака газета «Фигаро литерэр» отметила в 1965 году специальным выпуском, где лучшие французские критики с похвалой отзывались о его творчестве.

Последний роман Мориака «Дитя прошлого» («Un Adolescent d'autrefois») вышел в 1969 году. Умер писатель 1 сентября 1970 года в Париже…