Оловянная корона (СИ) - Дмитрий Билик

— Или? — сглотнул Иван.

— Никаких или. Я могу вытянуть все из тебя по одному слову, думаю, ты догадываешься как. Ты знаешь, на что способен телекинетик. Так ведь? Но мы сэкономим время и силы друг друга.

Они молчали около минуты, выжидая следующий ход друг друга. И в какой-то момент Туров не выдержал и заговорил. Начало рассказа давалось нелегко, он буквально выжимал из себя каждое слово. Предложения получались корявые, искусственные, неживые, но потом Иван разошелся. Он даже стал шутить — в основном про то, как устраивался и увольнялся. А Руслан слушал. Внимательно, не удивляясь, точно заниматься подобным ему приходилось каждый день, не перебивая и не вставляя реплики. Конечно, Туров умалчивал кое-какие моменты, которые, по его мнению, не обязательно было говорить. Даже сам разочаровался — раньше он думал, что его биография заслуживает сюжетов хоть для пары книг. Занятных историй ведь много. Ну или по крайней мере одной дешевенькой, в мягком переплете — про все его похождения в Кантии. На деле же вышло так, что в половину часа он выложил всю подноготную о себе.

— Значит, Михаил выставил нас не в очень хорошем свете, — выражение лица Руслана после рассказа не изменилось. Ни одной эмоции. Будто робот. — И ты поверил?

— Вы похитили Лену, убили людей в двух деревнях. — Взорвался Туров. — Вернее уже в трех. И после этого спрашиваете, поверил ли я?

— Ну, во-первых, никакую Лену мы не похищали, я ее в глаза не видел. Троянцев из нас делать не надо, — спокойно ответил Руслан, как лектор, объясняющий трудный параграф тупому студенту. — Во-вторых, никаких людей мы не убивали.

— Я должен в это поверить? — перебил его Туров.

— Смотри.

Руслан глазами поднял камешек с земли. Обычную мелкую гальку и расщепил ее. Это нельзя было назвать по-другому. Камень превратился в тысячи песчинок, которые упали на землю.

— Где этот камень?

— Что? — не понял вопроса Туров.

— Где этот камень, который я поднял? Ты можешь показать мне его?

— Нет, ты же его…

— Неужели ты думаешь, что захоти я убить человека, то делал бы все так топорно? От него и следа может не остаться. Или я спрячу останки так, что в жизни никто не найдет. И ты думаешь, я попросту убил их. Зачем?

Туров смутился. Он строил множество версий и теорий о зверствах, которые учиняли кинетики, но самый простой вопрос загнал его в тупик.

— Итак, это было во-вторых, — продолжил как ни в чем не бывало Руслан. — В третьих, все, что рассказал Канторович, правда. Только в точности до наоборот.

— То есть?

— Это он хотел править местными людьми, а мы были против. Это он хотел управлять страной, а мы не дали. Мы — единственная сила, сдерживающая его. Раньше сдерживали, — поправился он. — Но видимо, как появился ты, Канторович решил действовать более решительно. Только ошибся на твой счет.

— Не совсем понимаю.

— Михаил не очень хорошо разбирается в кинетизме. Он залез к тебе в голову и посчитал, что ты достаточно силен, чтобы расправиться с нами. Отрядил тебе в помощь четыре десятки и вперед.

Слова, что Туров недостаточно силен, вновь уязвили гордость Ивана. Хотя, Руслан, наверное, был прав. Ведь он с легкостью расправился с ним. Судя по всему, даже не особо напрягался.

— Но ведь именно твои люди хотели убить меня. Еще при Утесе Гроз.

Руслан недовольно поморщился, как если бы стоматолог-новичок задел ему оголенный нерв. Хоть какая-то эмоция за все время.

— В этом есть моя вина. Я слишком много давал свободы своим людям и, в конце концов, они решили, что вправе действовать самостоятельно.

— Хочешь сказать, что тот телекинетик действовал не от твоего имени?

— Психокинетик. Он был психокинетик. И лучший, между прочим, которого я видел в своей жизни. Хотя не могу сказать, что он был хорошим человеком. Скорее… — Руслан задумался, подыскивая нужное слово, — сложным.

— Он пытался убить меня.

— В курсе, — сухо ответил «монгол». — Даже представить не могу, какие мотивы им двигали. Может, боялся появления еще одного психокинетика или просто хотел на тебя посмотреть. Знаю, что его посещал человек Висселов, а потом они уехали.

— То есть его купили.

— Нельзя купить того, кому не нужны деньги. Я повторяю, не могу сказать, почему он решил убить тебя. И честно говоря, сейчас меня особо данный факт не заботит.

— И что же заботит великого и ужасного предводителя «черных душ»? Я правильно сказал?

— Меня беспокоит всего лишь один человек, — пропустил его колкость Руслан мимо ушей. — Канторович. Вернее, что он замышляет.

— Мне плевать, если честно, на ваши разборки. Хоть поубивайте друг друга. Мне надо найти Лену.

— Не знаю, к твоей радости или сожалению, но думаю, нам по пути.

Деревня приходила в себя после вчерашнего налета «черных душ». Со стороны могло показаться, что восстановление осуществлялось самостоятельно, по мановению волшебной палочки, без вмешательства человека. Высшее существо сначала смотрело захватывающий боевик, потом нажало на паузу и теперь отматывало назад. Крепились обратно сорванные кровли, скрипели, собираясь в стены, круглые бревна, трещали вытягивающиеся по струнке плетни, набивалось в хлев разбросанное сено. Работало четыре телекинетика, работало скрупулезно, без лишних нажимов и, не усердствуя в применении способностей. Туров прикинул, что они точно не ниже восьмерок, но это так, на глаз.

Жители, целые и невредимые, хотя сильно напуганные, сбились в кучу на отшибе возле той самой женщины, которую Руслан назвал Ольгой. Она стояла с легкой полуулыбкой, обняв знакомую Турову девочку с обмотанной рукой. Возможно, Руслан действительно говорил правду.

— А деревню зачем разнесли? — спросил Иван.

— Спектакль. Чтобы кинетики в голову девочке залезли и поверили.

— Ааа, — только и протянул Иван, посмотрел на могола и неожиданно для самого себя спросил. — Руслан, а почему тебя зовут Мёнемейстер?

— Дурацкая шутка моих ребят, — криво усмехнулся он. — Кантийский язык очень странный, состоит из множества знакомых языков: французского, английского, бельгийского, немного немецкого. Плюс куча диалектов неизвестных. Если ты знал два-три языка там, дома, то худо-бедно изъясниться сможешь. Так вот, когда мы оказались тут, ребята в шутку придумали «Мёнемейстер» из французского «мёне» и немецкого «мейстер». Главный мастер. Так и прицепилось.

— Канторович так вообще оловянную корону носит.

— Ты видел? — С презрением спросил Руслан и не стал дожидаться ответа. — Быть королем у него какая-то идея фикс, может, с детства травма какая или еще что.