Девочка для ледяного (СИ) - Кристина Юрьевна Юраш

дурой, если выберешь Лиора. Охотники за приданым убьют его первым. Даже если вы поженитесь. Какая разница, сколько раз будут умирать твои мужья, если на кону твои деньги.

Этот мир жесток, девочка. И ты не знаешь всех правил игры. Я тоже их не знал. А теперь знаю.

Что ж, выбор за тобой.

Глава 68

— Вы так и не сказали мне ни слова с того нашего разговора, — послышался голос Лиора.

Он постучался, а затем вошел в комнату, где служанки делали мне прическу перед балом.

Я тоже думала о том разговоре, после которого убийца ни разу не пришел.

«Не пришел…» — почувствовала я, как заныло все внутри.

Я чувствовала, что после того, как он ушел, внутри наступила пустота.

Роскошное черное платье, сверкающее черными драгоценностями, выглядело безупречно.

Надо же!

Даже траурные бальные платья придумали! Служанка поправляла мою прическу, а я смотрела на те самые серьги, которые хотела присвоить Лизетта.

Я не помню, чтобы поднимала их со снега, но они лежали на своем месте в моей шкатулке среди немногочисленных драгоценностей, которые принадлежали мне.

Теперь они украшали мои уши.

Если он придет, то пусть увидит. Пусть поймет, почему я выбрала именно их. Пусть это будет мой шепот в зале, где полным-полно гостей. Мой зов. Мой беззвучный крик.

Служанки поправили последний локон, а я посмотрела на себя в зеркало. Меньше всего на свете я напоминала скорбящую вдову. Плечи были оголены, как и положено на балу, черное кружево оттеняло бледность кожи.

Из траурного на мне была крошечная сеточка вуали, которая даже не закрывала лицо, а просто была, чтобы все понимали, кто здесь главная скорбящая.

Я встала с пуфика.

— Ваши розы, мадам! — произнесла Бэтти, подавая мне букет из двух красивых роз, перевязанных черным бархатным бантом и сколотых золотой брошкой.

Лиор стоял в дверях и ждал, когда я выйду в коридор. Мне не хотелось с ним разговаривать. Я чувствовала злость на него за то, что свет обманул меня, едва не сдав правосудию, о том, что этот, так называемый, свет, искал доказательства моей вины за моей спиной.

Я чувствовала стыд за то, что искренне тянулась к нему, думая, что сумею смыть с души тьму, которая радовалась мертвым телам, словно подарку судьбы. Тьму, которая тянулась к горячим губам со связанными за спиной руками, умоляя о поцелуе.

— Мадам, мне очень жаль, что я вообще затронул больную для вас тему, — слышался голос Лиора, пока я шла по коридору.

Надо же! Свет оказался подлее тьмы. И сейчас он пытается снова наладить отношения. Вернуть тот хрупкий мостик между нами.

Где-то внизу уже играла музыка.

— Я понимаю, что это ужасные воспоминания. Но, может, вы хоть что-нибудь скажете? — с надеждой произнес Лиор.

— Нам пора, — равнодушно прошептала я, не глядя на него. — Бал уже начался.

Лиор остановился, а я направилась в зал, прижав к груди скромные цветы, как дань памяти мертвому мужу.

Опомнившись, Лиор догнал меня в коридоре.

— Мадам, я понимаю, что я не должен был ворошить прошлое. И я понимаю, что вы обижаетесь на меня за это. Но я прошу вас проявить благоразумие и далеко от меня не отходить, — услышала я голос. — Ради вашей же безопасности.

Когда слуги открыли дверь в зал, я увидела темноту. В зале, как и полагается по традиции, царил полумрак.

Гости были уже в сборе, приветствуя меня, как хозяйку бала и траура.

Не было пестрых нарядов, ярких красок. Все были в черном. Платья дам мерцали темными украшениями, как и мое.

Мужчины тоже были в черном. Вместо нарядных белых нашихных бантов — черный шелк, скованный брошками. Ни единого белого или яркого пятна.

Даже розы в вазах были черными, так же как скатерть и посуда.

Портрет Лионеля украшал главную стену. Вокруг него были розы, свечи и красивая драпировка из черной ткани.

Однако, несмотря на столь гнетущую и таинственную атмосферу, оживленную только теплым светом свечей, на лицах гостей были улыбки.

Они общались непринужденно, словно это обычный бал, пробовали закуски со стола, обсуждали повара, чью-то несостоявшуюся помолвку, вели беседы и неизменно кивали мне, как хозяйке.

— О, дорогая, — слышались голоса, а гости менялись в лицах, становясь грустными. — Это такая утрата… Просто словами не передать…

Я кивала, направляясь в сторону портрета мужа.

Отдав должное соболезнованиям и погрустив ради пары красивых фраз, гости отходили в сторону. Улыбки снова возвращались на их лица, а они продолжали разговоры.

— Вам следовало бы надеть вуаль, — послышался негромкий голос Лиора. Его голос был мрачен и насторожен.

Глава 69

Только сейчас я поняла, какими взглядами смотрят на меня мужчины.

«Охотники!» — пронеслось в моей голове.

Каждый из них считал своим долгом выразить мне соболезнования в связи с трагической и безвременной смертью моего мужа. Кто-то пытался взять за руку, считая, что именно так сможет поддержать меня в моем горе.

Молодые, старые, все они как один сливались в бесконечный поток сочувствующих.

Под ревнивые взгляды жен и невест каждый хотел задержаться рядом со мной подольше.

— Мадам не станет танцевать! Мадам разбита горем! — оттеснил от меня мужчин Лиор.

Танцевать? Да я готова была станцевать на краю пропасти, лишь бы снова почувствовать его взгляд. Лиор хотел спасти меня. А я… Я хотела упасть.

Я не ответила. Мои пальцы сжали черную бархатную складку платья. Разбита? Да, я была разбита. Но не горем. А двумя противоположными желаниями, рвущими меня на части. Одно — стать невидимкой, послушной женой, которая сидит в уголке и терпит. Другое — броситься в центр зала и закричать: «Я здесь! А ты? Пришел? Дай мне знак! Дай знак моему сердцу!».

Я положила две розы под портрет супруга. Цветы легли рядом с другими, став частью маскировки. Лжи, в которую играет весь зал, делая вид, что им ужасно жаль Лионеля.

«Извини, Лионель, — подумала я. — Эти розы — не для тебя. Они — для него. Для того, кто знает, что я рада твоей смерти. А гости? Выбирая между устрицами и твоей памятью, они бы предпочли устриц! Конечно, после того, что ты для меня сделал, мне проще засунуть эти розы в тебя, как в вазу, но придется положить их здесь. Традиция!».

Стоило мне