Прерванный полет - Егор Седов

Они вернулись к гирокоптеру в полном молчании.

— А если ночной гость явится не один? — спросил Вит, спешно поглощая завтрак — разведенный водой сухой паек. Остальные действительно уже успели поесть.

— Вот я больше всего этого и опасаюсь. — Ируатту покачал головой. — Опасно и другое: если нас отправятся искать совсем не спасатели с базы, а кто-нибудь еще. Попробую в последний раз починить машину, но шансов мало.

Пока Ируатту возился с гирокоптером, Виту пришлось спешно готовить очень важное снаряжение еще для одного члена экипажа — длинную шлейку. Просто так выпускать в саванну кошку, привыкшую к дому и домашнему теплу, он бы ни за что не решился.

На поводок была использована канва церемониального халата лонтарских дворян — ее как раз хватило.

Ближе к полудню, когда солнце начало вовсю припекать, стало совершенно очевидно: гирокоптер умер окончательно. Дальнейшие сборы были очень недолгими, и вскоре четверо странников (не считая кошки, устроившейся на рюкзаке Вита) двинулись в путь. Машину было решено бросить — ничего сверхсекретного в ней больше не было.

Глава 10

Сентиментальная прогулка

Жизнь Юсуфа продолжалась и дальше все в том же размеренном, раз заведенном для гостя порядке — учеба, еда, сон. Хотя насчет последнего кое-какие изменения появились — спать он стал меньше, а вот просыпаться усталым — чаще.

Впрочем, изменения в распорядке учебы тоже появились — «репетитор» теперь и вовсе трясся от самого невинного вопроса, касавшегося не грамматики, а чего-нибудь более абстрактного. После очередного такого потрясения, вызванного словами почетного гостя о погоде, Юсуф, хорошенько подумав, решил, что больше ни к чему приставать с расспросами.

— Хотя бы на прогулку выбраться, — говорил он иногда Тиада-Атум. — В город, на городской базар. Есть тут у вас базар?

— Пока не время, — отвечала она.

Оставалось только одно — свыкнуться с этой мыслью. Не время так не время.

Мрачные сны посещали его еще несколько раз — и всегда тот, кого он считал прежде своим единственным хозяином, оказывался в бедственном положении. Иногда бронированный автомобиль брата-лидера оказывался сплошь изрешеченным осколками. Иногда сам вождь, укоряюще смотревший на Юсуфа, был с перевязью на руке.

Ничего хорошего такие сны, конечно, не значили. А уж если учитывать то, что у Юсуфа имелись некоторые провидческие способности — тем более.

Но теперь всегда находилось утешение — и вовремя, вовремя. Девушка как будто подключалась к его снам и точно выбирала момент, когда помощь нужнее всего.

«Служба скорой психологической помощи, — размышлял Юсуф, ожидая утром очередного визита «репетитора», — притом появляется всегда в нужный момент времени. Когда пациент дозреет?»

Это казалось подозрительным. Как и все, что с ним в последнее время происходило. И откуда ему знать, та ли она, за кого себя выдает? Вот разве что взгляд — взгляд человека, много повидавшего на своем веку. Такого взгляда у молодых девушек обычно не бывает.

Но в чем тут дело?

— Ты ведь можешь свободно гулять по городу? — спрашивал он девушку после очередной бурной ночи.

— В принципе, да. Под охраной, но это никогда не бывает очень заметно.

— Ну, вот и прошлись бы! Хочется посмотреть, как тут и что. Да хоть свежим воздухом подышать!

— У тебя испортился кондиционер? Сегодня же проверим. Если кто-то из техников виноват в поломке, его накажут.

— Да не в кондиционере дело! — Юсуф почти отчаялся убедить Тиада-Атум хоть в чем-нибудь. — Понимаешь, погулять! Ну, пусть даже в каком-то закрытом дворике…

— Всему свое время.

Она была непробиваема.

У Юсуфа начал потихоньку созревать план, как убедить это упрямое создание прислушаться к нему. Например, осторожно сослаться на то, что отсутствие прогулок может повредить его мужской силе. Похоже, больше никаких рычагов воздействия на нее у узника-гостя не осталось.

Но тут ситуация начала меняться, притом резко.

«Ну что, эксперимент идет полным ходом — к твоему… К НАШЕМУ, я бы сказал, удовольствию?»

Голос Старика в очередной раз сделался ехидным — по крайней мере, «внутреннему голосу», звучащему в голове Биру, эмоции были свойственны.

«Скоро будет можно начинать его использовать. А насчет мрачных снов — их бы надо прекращать. Хватит, иначе он может что-нибудь заподозрить. И так уже начинает недоумевать, отчего это его, бедного, на прогулки не выводят».

«Голос» на сей раз рассуждал сам с собой, Биру в этом практически не участвовала. Права не имела — во всяком случае, по мнению Старика.

«Этот наивный, но очень талантливый — не только в постели! — мальчик стоит десятка охранников», — продолжал Старик.

«Зачем нам держать его взаперти так долго?» — наконец-то спросила молчавшая Биру.

«А затем, чтобы слегка акклиматизировался и привязался… К нашему общему с тобой тельцу. Хочешь, скажу, что он сейчас предполагает? Он наверняка начал думать, что никакая ты не правительница Тиада-Атум, что тебя подсунули для того, чтобы начать его использовать. Во всяком случае, такие мыслишки в его голове уже завелись. Правда его поразит. С завтрашнего дня у него должен появиться другой «репетитор».

«А этого куда?»

«Слишком много он знает и видел. Утилизировать. Надеюсь, ты его пожалеешь, он будет утилизирован безболезненно? Я — за такой способ».

«Не можешь забыть?!.» — Если бы можно было мысленно передать злое шипение, Биру, наверное, предстала бы в образе змеи.

«А я вообще не забывчивый. Скоро и ты такой быть перестанешь, — «внутренний голос» стал почти ласковым. — Конечно, когда окончательно сольешься с моим разумом. Это будет, нескоро, но будет. А главное — «друзья» твоего любовника живы. И вот с этим надо как-то разобраться. Так что первое задание твоему Юсуфу практически готово».

Все эти разговоры о «полном слиянии» Биру терпеть не могла. Это что же значит — она пропадет напрочь, останется только оболочка, а ее мозг займет Старик — целиком и полностью, и это будет уже безвозвратно?

Нет, такого поворота было невозможно допустить. Но как?! Ведь все ее мысли Старик прекрасно может расслышать. Или не все? Или выход все же есть?

И почему эта тварь в ее голове все время напоминает тот эпизод с ее подругой? Чего он хочет добиться?

«Бунт? — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Против меня бунтовали многие. Да что там — почти все. Даже носитель прежней моей оболочки, которого ты и называешь Стариком. Видимо, так и должно быть, потом все успокоится».