Скандальный поцелуй - Джулия Энн Лонг

Эта мысль заставила его задуматься о страсти и формах, которые она принимает.

Он подумал о Синтии, сидящей в карете рядом с Аргоси на пути в цыганский табор. Ничто так не способствует близости, как тесное замкнутое пространство. Она будет стоять рядом с ним в шатре, слушая предсказания судьбы. Конечно, Джонатан и Вайолет тоже будут там. И ничего непристойного не случится, ведь Аргоси — джентльмен.

Но мысль о Синтии в полумраке, рядом с мужчиной, который в один прекрасный день получит привилегию — нет, право! — касаться ее, когда пожелает…

Майлс бесцеремонно вернул свои мысли к другой своей страсти, к другому миру, где главенствовали Лакао, экспедиция и девушка, располагавшая средствами для всего этого. Следовательно, сказал он себе, она тоже должна быть частью этой страсти, Что же касается другой девушки… Нет-нет, он должен мыслить рационально и не должен подчиняться безумным желаниям плоти.

Встав из-за стола, Майлс направился к лестнице. Он чуть не опоздал на встречу с леди Джорджиной. Он пригласил ее на прогулку еще вчера, когда стало ясно, что все остальные будут заняты. И еще потому, что считал это своей обязанностью.

Она послушно ждала в холле, одетая в муслиновое платье с бледно-желтыми полосками точно такого же оттенка, как ее волосы. Майлс помедлил, украдкой разглядывая ее со своей позиции на лестнице. Она крепко сцепила перед собой руки, затянутые в белые перчатки, лицо же ее было скрыто за широкими полями соломенной шляпки, украшенной шелковыми цветами.

Ничто в облике Джорджины не вдохновляло его на поэтические эпитеты. В ней не было ничего, что заставило бы его затаить дыхание. И даже настроение у него нисколько не изменилось, когда он увидел ее.

Он смотрел на Джорджину, пытаясь представить, как она стоит в его доме, встречая гостей. И как он лежит в постели, накрывая ее пышное белое тело, глядя в ее робкие серые глаза…

Его не увлек ни один из этих образов — они просто не желали формироваться в его мозгу, что казалось предательством по отношению к Джорджине. Это было смешно, тревожно и приводило в замешательство.

«По крайней мере она восхищается мной», — утешил себя Майлс. Он видел это восхищение в ее глазах, просиявших, когда она услышала его шаги на лестнице. Это было лестно… и незаслуженно.

Хотя, возможно, это признак того, что девушка обладает определенной чувствительностью. Ей следовало бы увлечься Джонатаном. Или Аргоси, который в данный момент сидит в карете с…

— Прекрасный день для прогулки, леди Джорджина. Почему он всегда начинает с погоды? Наверное, потому что банальности — это язык, который все понимают.

— О да! — согласилась она.

— Возможно, ледибоптера тоже захочет подышать свежим воздухом. — Он специально исказил слово, чтобы поддразнить ее.

— О да! — отозвалась она с тем же энтузиазмом. Майлс подавил вздох. Похоже, его чувство юмора ей чуждо. Но он вовсе не считал Джорджину недалекой. Когда она проникнется его мыслями и идеями, они, возможно, превратятся в ее собственные.

Но тут его посетила утешительная, хотя и вероломная мысль. Пожалуй, не будет большой жертвой оставить ее дома, когда он отправится в экспедицию. И возможно, это вполне достаточная причина, чтобы жениться на ней.

Когда они вошли в сад, мимо пролетела голубая бабочка. Но Майлс не стал указывать на нее своей спутнице. Почему-то ему не хотелось говорить с ней об этом.

Глава 14

Войдя в шатер, они увидели уже знакомую им молодую цыганку с буйной гривой кудрей; та возилась в углу, укладывая вещи в сундук. Как и сказал Сэмюел Эрон, табор готовился к отъезду.

— Прошу вас, садитесь, господа, — сказала Леонора Эрон, сделав неопределенный жест рукой.

В шатре не было стульев.

Вайолет бросила скептический взгляд на пол, но он казался вполне чистым, да и во всем шатре пахло чистотой, как в аптеке или в приемной доктора.

Джонатан издал страдальческий вздох, вытащил носовой платок и расстелил его на земле. Вайолет опустилась на него на колени, и все остальные последовали ее примеру, став на колени в кружке света.

— Как вы угадываете будущее? — спросил Аргоси, слегка задыхаясь от нетерпения. Его колено дерзко коснулось колена Синтии, отстранилось и снова коснулось. Очевидно, эти манипуляции и сказались на его дыхании.

Но Синтия не шелохнулась; она смотрела на тени на противоположной стенке шатра, и ее охватывало тягостное чувство.

Внезапно тени шелохнулись — это Аргоси повернулся к ней с беспечной улыбкой, сверкнув белыми зубами.

— Я погадаю вам по руке и листьям, — сказала Леонора. — Марта, принеси чайник.

Девушка выпрямилась и выскочила из шатра, но перед тем стрельнула глазами в каждого из молодых людей. Джонатан ей улыбнулся — в отличие от Аргоси, все внимание которого было поглощено гаданием.

— Вы будете гадать по руке и листьям для всех нас?

— Тогда с вас еще шесть шиллингов, — с невозмутимым видом ответила Леонора.

— Но миссис Эрон!.. — встревожился Джонатан.

Аргоси вытащил свой кошелек и заглянул в него.

— Я могу дать вам три шиллинга.

— Шесть шиллингов, чтобы погадать по листьям для всех вас, — повторила Леонора мягко, но непреклонно.

Аргоси посмотрел на Джонатана, тот пожал плечами и развел в стороны руки, давая понять, что у него ничего нет.

— Трех шиллингов за меня и мисс Брайтли достаточно? — Аргоси снова одарил Синтию одной из своих заговорщических полуулыбок.

— Вполне. — Леонора тоже улыбнулась. — Вообще-то столько стоит чай, — добавила она, как бы оправдываясь. — Я не могу гадать бесплатно.

— Да, конечно, — отозвался Аргоси со скукой в голосе.

Синтия усомнилась, что ему приходилось задумываться о стоимости чего-либо. Возможно, он даже не знал, сколько стоит чай. Впрочем, цыгане — ужасно хитрые. Вряд ли цена чая имела отношение к сумме, которую они просили за гадание.

Вернулась Марта с чайником и помедлила в свете лампы, чтобы дать возможность Джонатану и Аргоси хорошенько ее рассмотреть. Леонора прикрикнула на нее по-цыгански. Надувшись, девушка вручила ей чайник и неохотно ретировалась в угол.

Леонора насыпала в две неглубокие белые чашки душистые листья и залила их крутым кипятком. Затаив дыхание, Синтия наблюдала, как вода темнеет, превращаясь в чай.

— Пока чай заваривается, я погадаю вам по ладони, господин. Дайте мне вашу руку, — сказала Леонора, обращаясь к Джонатану.

Бросив хмурый взгляд на сестру, Джонатан протянул цыганке ладонь.

Аргоси затаил дыхание, подавшись вперед.