Странность - Нейтан Баллингруд

не вижу, какие еще варианты у тебя есть. Ты хочешь развернуться и пойти домой теперь, когда наконец-то достигла цели?

– Нет, – ответила я. Я не могла так поступить, и Джо это знал.

– Тогда пойдем. Пойдем, пока эти штуковины сюда не добрались. Тебе придется поверить Салли.

– А ты ей веришь?

– Верю. Она мой единственный друг. И может стать другом тебе, если ты ей позволишь.

– Мой друг – Ватсон.

– Ватсон – машина. Пожалуйста! Она еще ни разу не повела нас по неправильной дороге.

– Она водит тебя, как мула, Джо Райли, а ты ей позволяешь. Не уверена, что тут имеет значение, правильная дорога или нет.

– А может быть, мне это нужно, Бель. Может быть, это не твоего ума дело.

– Как знаешь, только я не такая. Я сама принимаю решения.

Он вздохнул.

– Я знаю. Вот и прими наконец решение. Спустись туда, где есть тепло и свет, или иди обратно, навстречу этим боевым Автоматам, и попробуй вернуться домой с пустыми руками и по холоду. Что до меня – я пойду с Салли.

С этими словами Джо развернулся и спустился в пещеру. Перед тем как он скрылся за поворотом, на него упал свет фонаря. Мгновение его тень плясала на стене, а потом я осталась одна.

Ватсон ждал снаружи. В скалах, точно кричащие духи, завывали ветра. Мне хотелось выйти к нему, но холод был слишком силен. Я скорчилась в трещине, пытаясь понять, как мне быть.

Я не видела выхода.

– Ватсон! – Мне пришлось перекрикивать ветер. – Я не знаю, что делать!

– Идите с ними, мисс Крисп. Я подожду здесь. Мне холод не страшен.

– Я тебя не брошу!

– Вы не переживете эту ночь, мисс Крисп. Боюсь, я вынужден настаивать.

Я чувствовала, как у меня на глазах замерзают слезы. Это было несправедливо. Все это было несправедливо.

– Никуда не уходи! Я вернусь, как только смогу!

– Я останусь здесь. Спите хорошо, мисс Крисп.

Я повернулась и оставила его. Он был всего лишь машиной. Но это казалось предательством.

Спустившись, я повернула за угол и остановилась, наткнувшись на Джо. Он все-таки не бросил меня; он ждал там, где я не могла его увидеть. Должно быть, Джо заметил отчаяние на моем лице, потому что положил руку мне на плечо и ненадолго стиснул меня в неловком объятии. Он отпустил меня прежде, чем я успела среагировать. Этот теплый человечный жест преодолел мои бастионы злости и укутал меня, как одеяло. Он напомнил мне о папе, и я едва не разрыдалась.

– Пойдем, девочка. Посмотрим, во что мы ввязались.

Проход был утоптанным и относительно ровным. Очень скоро он вывел нас в полость побольше, источник тепла и света. На вбитых в камень крючьях висели фонари, а в центре тихо гудела обогревательная лампа – намного меньше, чем городские модели, установленные в Нью-Галвестоне, но все равно действенная. Эта пещера, похоже, была центром сети; от нее в трех направлениях отходили тоннели. Здесь отдыхали пятеро людей: трое мужчин, женщина – и Салли. Они сидели вокруг обогревательной лампы и ужинали. Глаза культистов сияли зеленым в свете фонарей. Запах готовящихся бобов достиг моего желудка, и тот принялся жаловаться.

Один из мужчин лениво поднялся и пошел нам навстречу. Он был высоким, худым и юным, почти мальчиком. В руке он сжимал винтовку, смотревшую дулом в землю. Он нас не поприветствовал и вообще с нами не заговорил.

Джо остановился, и я вместе с ним.

– Перси, – сказал он.

– Джо. Тебе сюда нельзя.

– Я знаю, но это важно. Иначе меня бы здесь не было. – Он взглянул юноше за спину, на Салли, которая с кажущимся безразличием наблюдала за происходящим.

– Ты на нее не смотри. Ты на меня смотри. – Перси указал на меня. – Кто это с тобой?

– А Салли вам ничего не сказала?

– Я у тебя спрашиваю.

– Ну ладно. – Я слышала в голосе Джо страх. Он не ожидал такой встречи от своего знакомого. – Это Анабель Крисп.

– Это имя должно мне о чем-то говорить?

– Нет. Я просто отвечаю на твой вопрос, вот и все. Послушай, можно мне поговорить с Сайласом?

– Что она здесь делает?

Я не могла больше это терпеть.

– Я пришла сюда, потому что Сайлас Мундт кое-что у меня украл. Я хочу это вернуть.

– Кое-что украл? Тебе придется говорить точнее.

– Мою мать, – сказала я. Я знала, что она близко, и это слово было точно талисман у меня на языке. Оно придавало мне сил. – Он отнял у меня мою мать.

Перси это, похоже, удивило. Он повернулся к Салли.

– Что она несет?

– Цилиндр, – объяснила Салли. Она говорила небрежно, словно пыталась уверить его, что ничего страшного не случилось. – Сайлас забрал цилиндр с записью голоса ее мамочки.

Перси снова повернулся ко мне с недоверчивой улыбкой на лице.

– Скажи мне, что это неправда. Скажи мне, что ты проделала весь этот путь ради чего-то другого.

– Я сотру эту улыбочку с твоей рожи, снисходительный ты сукин сын. Отведи меня к Сайласу.

Веселье покинуло его лицо. Я увидела, как он крепче стиснул винтовку.

– Эта парочка, может, и считает твое поведение милым, девонька, но здесь за такое недолго и схлопотать. Попомни мои слова.

Джо шагнул вперед, загораживая меня.

– Уймись, Перси.

– Кончай выпендриваться, Перс! – крикнула Салли. – Мы все знаем, что ты тут самый большой, злой и сильный! Пока не заставишь меня оторвать задницу от земли – тогда, возможно, история будет уже другая.

Перси выглядел примерно так же устрашающе, как те бледные от страха земляне, что посещали нас, пока не началась Тишина, и я понимала, что Салли просто разговаривает с ним так же, как со всеми, кого встречает на своем пути. Но это, похоже, выбило из него боевой дух; он перестал стискивать винтовку и расслабился. Потом развернулся и вновь присоединился к своим приятелям.

– Сайлас у босса, – сказал он. – Садитесь, что ли, поешьте.

Джо направился к ним. Если он и продолжал нервничать, я этого не замечала – хотя вполне возможно, что он проводил всю свою жизнь в состоянии легкого испуга, и угроза, с которой он столкнулся сейчас, была не страшнее привычных. Он подошел к обогревательной лампе и уселся перед ней так, словно хорошо знал всех этих людей. Может, так оно и было.

Пока он накладывал себе бобов из котелка, я разглядывала остальных, пытаясь понять, нет ли среди них еще одного участника ограбления. Наверняка я этого сказать не могла. Они были одеты тепло, для работы на улице, – в такие же