Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

— Наши дети и наши отцы много лет живут в Кадуции. Мы давно просили разрешения открыть в городе школу по образцу кайанских, чтобы наши земляки не теряли связь с родиной. И много лет нам давали от ворот поворот. Культ Жезла не хочет идти навстречу. Во многом ли, в малом ли, во всем, что для нас важно. Притесняют собственный народ, благородные либерские семьи страдают под гнетом Культов так же, как и мы. Император просит вас помнить: либеры — наши друзья навек. Нет народов ближе и вернее. Но Культы испытывают наше терпение. Что же нам теперь делать, а?

— Долой Культы! — послышалось из толпы.

— Поможем либерам!

— Хватит ждать, покажем им силу Кайана!

— Как же рад я, скромный служитель Империи, что граждане моей страны проявляют такую сознательность! Но мы не можем нарушать наши договоры. Мы, кайанцы, верны своему слову и никогда его не изменим. Однако, прошу вас, будьте готовы к худшему. Служители Культов вероломны. Могут напасть первыми, и тогда нам придется защищаться! С оружием в руках встать на стражу добра и справедливости!

— Мы готовы! — кричали из толпы.

— С мечом придут, от меча и погибнут!

Какое-то время Цзиньлун еще постоял на площади, но очень скоро чиновник начал повторяться. Выяснив все, что хотел, мечник хмыкнул и пошел вдоль рядов торговых лотков, выстроившихся вдоль стен домов, ограничивавших площадь. Найдя лавку с мясом, купил кусок, наклонился к лисе, угостил ее и потрепал по загривку.

— Хватит обижаться, красавица. Я с тобой, и это никогда и ничто не изменит.

* * *

Слова Возлюбленного были важны для нее. Понимал ли он, насколько важны? Понимал ли, как сильно она его любит? Задумывался ли, на что они способны вместе? Вряд ли, ведь откуда он может об этом знать? У него нет того опыта, что есть у нее. Сотен жизней, проведенных рядом с такими, как он.

Его руки, протягивавшие мясо, были прекрасны. Каждая складка на коже манила к себе. А запах? О, этот запах!

Прикоснулась носом к руке, потерлась щекой. Он улыбнулся и присел на корточки. «Ты будешь любить меня?» — спросила она беззвучно. «Буду», — ответили его глаза.

Радостно вцепилась в мясо. Зажмурилась. Вкусно. Он усмехнулся и потрепал по холке.

Буду… Что может быть важнее для любящего сердца?

* * *

— Цзиньлун, послушай, — Дэмин выглядел встревоженным. — Нам нельзя ехать в Семиградье.

— Почему?

— Чем больше размышляю, тем опаснее это кажется. Да я даже не знаю, поедешь ли ты с нами.

Цзиньлун вздохнул. По правде говоря, он не думал об этом. Привык поступать сообразно ситуации. События привели в Сангъян. И это хорошо: не было нужды заботиться о деньгах и провизии, а общение с Сяомин приносило удовольствие. Если он останется в Империи, а они уедут, вероятно больше никогда не увидятся. Неужели Сяомин стала важна для него? Стоит ли отговорить Дэмина от поездки? Последнее, пожалуй, противоречит его собственным взглядам на жизнь.

— Я походил по городу, послушал, что говорят, — начал мечник издалека. — Не думаю, что будет война. В Семиградье, похоже, что-то назревает и, по-видимому, император решил сделать ставку на благородные семьи. В общем-то именно это и доносят до всех.

— Но разве можно быть уверенными? Ведь здесь столько войск.

— Уверенными — нельзя. Загадывать вообще нельзя. Но ты в шаге от того, чтобы решить проблему сестры. Хочешь вот так взять и развернуться? Представь себя через десять лет. Нет, я серьезно. Закрой глаза и представь. Вот ты сидишь с огромным брюхом, — Цзиньлун похлопал Дэмина по животу. — Все у тебя хорошо и прекрасно. Птички щебечут, стрекочут кузнечики. Красота… А рядом Сяомин и где-то внутри сидит демон, и ты знаешь, что мог бы что-то сделать, но не сделал. Как ты себя будешь чувствовать?

Дэмин насупился. Громко запыхтел, заламывая руки.

— Мне… страшно. За нее, за себя. Я никогда не покидал Кайан, она тоже. Поедешь с нами?

Кажется, от ответа не уйти. Надо было на что-то решаться. А вдруг и правда война? Разве хочет он пропустить нечто подобное? Кроме того, брат и сестра намеревались найти учителя. Неплохо повидаться с ним спустя столько лет. Множество раз мечник задавал себе вопрос, как бы учитель отнесся к той или иной ситуации? Что посоветовал бы? Какие аргументы привел?

— Что ж. Даже если что-то начнется, наверняка будет весело. Поэтому… да, я поеду с вами.

Обрадованный Дэмин налетел на него и заключил в объятья:

— Ты самый удивительный человек в этом мире. Я так рад. Так рад!

* * *

Вечер обошелся без свиданий и поцелуев. Эта женщина держалась с Возлюбленным отстраненно. Испытывала неловкость за вчерашнее. Ее брат выглядел расстроенным. Его было даже жалко. Подошла и потерлась о ногу, чего до этого никогда не делала.

— Оу, надо же, — сказал он удивленно. — А будешь ли ты против, красавица, если я тебя поглажу?

Искоса поглядела на Возлюбленного. Тот с улыбкой наблюдал за ней. Сильнее прижалась к ноге чиновника, вытянула шею. Чужая рука погрузилась в шерсть и несколько раз проскользила сверху вниз. Не то, чтобы ей сильно понравилось, но потерпеть можно. Снова глянула на Возлюбленного, тот уже что-то рассказывал Сяомин, продолжая улыбаться и активно жестикулируя.

Недовольно мотнула хвостом. Тявкнула. Убежала в глубь сада гонять мышей.

* * *

Наутро выехали из Сангъяна по широкой дороге, ведущей в сторону Стены, Семиградья и Кадуция. Дэмин, по обыкновению, был хмур. Сяомин нервничала, но, напротив, старалась этого не показывать. Лули устроилась между ног и дремала, лишь изредка водя ушами из стороны в сторону.

Вдоль дороги тянулись желто-зеленые поля просо. Гао и Сяо, размытые Завесой, лениво перемещались по небосклону, неуклонно обгоняя путешественников. Изредка мимо проезжали военные патрули. В направлении Семиградья тянулось множество торговых повозок, большинство из которых ехали слишком медленно, чтобы за ними пристроиться. Дэмин то и дело поругивался на лошадь, словно пытаясь этим снять напряжение.

— Расслабьтесь вы уже, — не выдержал Цзиньлун. — Ну посмотрите по сторонам. Многие едут в Кадуций и вовсе не сомневаются в том, правильно ли делают. Прекрасный день, чтобы прекрасно проводить время. Зачем его портить?

— Надеюсь, ты прав, — вздохнул Дэмин.

Сяомин кивнула:

— Да, незачем опускать нос. Так можно всю жизнь переживать о том, что еще