Из рук врага (СИ) - Сергей Плотников

Лима знала — помимо контроля непосредственно растений симбионт в теле заботится о носителе: корни заставляют малые раны заживать куда быстрее, чем без растения в теле, а при получении больших — зажимают крупные сосуды и стягивают края рассечений. Сломанные кости? Даже отсеченную конечность можно прирастить — направляя рост «живого» дерева внутри себя или раненого товарища! Так или иначе использовать свое растение так научились все, кто входил первый состав Арка: лечить контрабандистов пришлось в итоге всем. Попутно открылись и другие интересные способности экс-фитотрасплантатора: совершенно по «собственной воле» растущий в живых тканях «куст» так же помогал печени бороться с ядами, а с «травяными» волосам — так и насыщать мозг кислородом в светлое время суток… А это значило, что «внутренний доктор» может оперировать и с другими органами, верно? И верная жена опять обратилась к мудрому Алессо… и тот смог ее сильно удивить.

Никогда ранее Лима не думала, что может сделать что-нибудь большое… даже великое — сама! Научный процесс, проводимый Эль и супругом, вводил ее в настоящий священный трепет: что-то похожее на пляску впавшего в транс шамана в нем было! Заняться самой? Но Алессо, конечно, ее уговорил… и напрочь запретил проводить опыты на себе и вообще на людях. Начать стоило, по его мнению, например, с крыс — благо грызунов на борту «Воли» оказалось достаточно. Оказалось, что точечными вмешательствами в организм не таких уж противных, какими кажутся на первый взгляд тварей, можно добиться множества эффектов… Над чайками начинающая исследователь решила работать сама. Идея, в общем-то, была снова супруга — тот как-то пожаловался на отсутствие возможности контроля территории (и, главное, акватории Арка) с воздуха: все ракеты Моры Рокса летели хоть и далеко, но исключительно недолго. Да и не так-то просто их было растить: многослойная конструкция требовала часов внимания даже при ускоренном дневном росте эк-эльфийской флоры. Ради нескольких секунд разведки такое средство не применить… зато часами «висящий» над прибрежной частью вод чайки как будто сами напрашивались как разведчики. Надо только заставить их выполнять простейшие команды (с растением, что можно выборочно подключить к мозгу это лишь вопрос времени), и вырастить на груди фито-глаз… ну и еще придумать, как передавать изображения удаленно… и принимать команды далеко от оператора…

…Алессо зашел в ее часть «зоны сборки» как раз тогда, когда до Лимы окончательно дошло: выбранный путь оказался тупиковым. Зря она ночей не спала и думала, и днями пропадала в лаборатории, постепенно забросив и крыс, и помощь Эль и Марсо. Она ожидала слов порицания за бездарно истраченное время, даже голову опустила и приготовилась получить заслуженное… но муж молчал. Только переводил взгляд с ее испачканного птичьей кровью халата на последний, недавно собранный… срощенный? — образец. Большая птица была покрыта листьями вместо перьев — о, это было отдельное испытание, заставить пластины врасти так, что бы летающее создание могло управлять ими так же, как родным оперением. Зелень была нужна для подачи энергии — передатчик оказался изрядно энергоемким, да и «глаз»… пришлось придумать, как передавать картинку последовательно, импульс за импульсом. И, что бы растительная масса поместилась — из брюха птицы пришлось изъять кишечник, желудок и часть внутренних органов, заменив функционально куда более компактной растительной массой. Питаться чайка-альбатрос больше не могла, но форсированный фотосинтез доставлял в кровь глюкозу и нужные соединения напрямую… по крайне мере — в течении часа полета этого хватало. Полет чайки — во многом парение… нужно только отключить инстинкт охоты на рубу… и голод… и заставить курсировать так, как нужно людям, а не тому, что осталось от мозгов в миниатюрной головке с устрашающим клювом. Пришлось часть функций вывести через деревянные «нервы» и придумать простую схему с обратной связью — Алессо когда-то давно рассказывал про такие.

— Это… оно… эта птица. — Наконец обрел дар речи потрясенный «министр науки» Арка. — Она до сих пор живая?

— Бесполезно, метров пятьдесят — и связь с «глазом» теряется. — Конечно, Алессо это наверняка понял, но девушка решила продемонстрировать, что понимает главный свой провал. — А так — да, ночи последние три переживали нормально.

— И… ЭТО — все еще может летать?

— Только толку никакого… Прости, я сама так ничего и не смогла сделать, муж мой…

— Ты должна мне показать, как добилась таких фантастических результатов! — Лима резко подняла голову, что бы увидеть, как супруг ходит вокруг неудачного экспериментам по кругу, одновременно «прощупывая» через симбионта внутреннюю структуру. — Это… что-то невероятное! Я половину даже понять не могу!

— Но… — Девушке показалось, что она ослышалась. — Я же…

— Превзошла меня? О, да! У тебя — невероятный талант работать с живым! Сейчас ты мне быстро в общих чертах все опишешь, а потом твой муж отведет столь ценного специалиста есть и спать. Так, я вижу, ты даже не поняла, что сделала? О, боже мой, а я все это время думал, что ты никак с крысами справится не можешь…

…потом было много всего: сумасшедшая совместная достройка корабля — то, чему научился Алессо, и чему научилась сама Лима, идеально подошло друг к другу: как две половинки единого целого. О, они за двое суток сделали больше, чем за прошлые три месяца каждый — это было настоящее единение, даже сильнее, чем во время любви телесной! Наконец! Наконец-то она стала… нет, не равной, конечно, что бы там сам Алессо не говорил — но точно достойной мужа. Она, Лима, внедряла «частичное подключение» в головы избранных из поселенцев-матросов плети симбионта — только управление кораблем, никакого контроля растений. Она, Лима, сделал корабельный «мозг» на основе алгоритма, придуманного мужем. Да, за это время от нее отдалились Жаза, Ирос и даже Лайла — у бывших подруг родилось уже по второму ребенку, появились знакомые среди нарронарок, уцелевших в походе «Воли» и дикарок, привезенных с юга. Пусть. Это плата. Зато сейчас она вместе с Алессо плыла на «Славе Арка», а не сидела бесполезной клушей на берегу — большой тримаран был еще как следует не «обкатан», должен был быть кто-то, кто сумеет сделать ремонт и провести настройки, если что. Да и в удаленном контроле ей, Лиме, по-прежнему не было равных. А удаленный контроль будет очень нужен — и совсем скоро…

53

Пятиметровая вогнутая фасета фито-глаза на отдельной выносной штанге — куда лучше какой-то там подзорной трубы. Парусность у параболического зрительного прибора та еще, конечно, да и с цветопередачей мониторов поработать все-таки надо… Но вы бы видели, КАКИЕ ГЛАЗА были у экипажа и офицеров сторожевика островитян, дернувшихся было к парусам и веслам, да так и замерших с открытыми ртами, глядя на «Славу» и «Отечество», элегантно обогнувших следующий патрульным курсом боевой кораблик Баронства. Впрочем, не сказать, что бы реакция совсем не последовала…

— Голубя выпустили. Нет, трех. — Констатировала Лима, не глядя в монитор. — Подождали, пока мы отойдем подальше — в обычную трубу уже ничего не разглядеть. — Вот и ответ, как островные баронства держат связь со своими кораблями-пограничниками и так легко отлавливают нарушителей. — А вот я в монитор смотрел — быстрое переключение между глазами и внешним источником видео вызывало неслабую дезориентацию — и как только Лима справляется? — Интересно, между островами тоже?

— Между островами тут не более суток лета для птицы,[31] а хороший почтовый голубь может махать крыльями даже в темноте. Главное, что бы свет был там, где он должен сесть. — Задумчиво просветил присутствующий в рубке управления Мора Рокс. — И для этого ему не нужны ориентиры: наши армейские птицы как-то сами всегда находили дорогу, даже в совершенно незнакомой местности.

— Какие полезные птицы. — В глазах у супруги появилось слегка пугающее «пламя» так знакомого мне исследовательского интереса. — Нужно будет отыскать голубятню и изъять всех птиц с острова. Думаю, я смогу использовать… да, определенно — смогу. Рулевой, слушающий наши разговоры, бочком-бочком попытался отодвинутся на своем, растущем прямо из пола кресле подальше от «опасной женщины». Тщетно, разумеется. Да, у «Славы» была настоящая рубка вместо открытого всем ветрам привычного этому времени кваттербеку на корме, и даже кресла — как у современной мне яхте. Правда, вместо окон со стеклами — листья-мониторы, подсвечиваемые наконец-то отловленными светящимися водорослями (спасибо прошлогоднему урагану): кто бы знал, сколько мороки потребовалось, что бы заставить их расти в среде другого дерева и светиться постоянно! И то результат был… этак, «на троечку с минусом» — писать бы я при произвольно и неравномерно мерцающем потолке не рискнул бы. На земле мы до сих пор использовали уже проверенные био-газовые светильники: и ярко, и копоть впитывается живыми стенами — только вентиляция нормальная нужна… А вот что отличало пункт управления тримарана от яхты — это полное отсутствие органов управления: водометы и «живые кили» управлялись через нейро-интерфейс. Зрелище со стороны было… научно-фантастическое прямо-таки. Особенно с учетом пусть и адаптированной, но сделанной по правилам местной моды камзолам и шляпам моряков Арка… впрочем, весь сюр ситуации все равно мог оценить только я.