Клинок Ворона - Саша Молох

На протяжении всей речи Лайон не сводил с меня восхищенного взгляда зеленых глаз. Становилось как-то не по себе.

— Я тоже на это надеюсь, — ведение светской беседы уже не напрягало, благо, многого от меня не требовалось. Напрягало другое — какими-то неуловимыми для невооруженного глаза движениями, сабир ухитрялся медленно придвигаться все ближе и ближе, заставляя меня также медленно отступать к стене.

— Тем не менее, хочу выразить свое восхищение вашим умением держать меч. Никогда не встречался ни с чем подобным...

И как у него получается столь обаятельно загонять меня в угол? Я отступила еще на полшага и ощутила затылком холод каменной стены позади себя.

— ... И действия мои ни в коей мере не были направлены во вред вам. Признаться, я просто не заметил вас среди толпы этих нелюдей. Думаю, меня ввела в заблуждение одежда, хотя она, безусловно, вам к лицу. Просто непривычно видеть столь прелестную девушку в столь неподходящей компании, — дыхание сабира коснулось моих волос, а зеленые глаза были настолько близко, что я смогла разглядеть чуть желтоватый ореол вокруг зрачков. — Теперь я просто не понимаю, как я мог вас не заметить? — рука сабира дуновением ветра коснулась моей щеки. От этого движения у меня по шее пробежал холодок, а по спине разлилось блаженное тепло. Некстати вспомнилось, что сабиры никогда не лгут, следовательно, сейчас я слышала только правду, умело поданную бархатным голосом и завуалированную легкой усмешкой до состояния комплимента.

«Сдается мне, Ватсон, нас с вами соблазняют. Причем активно и с корыстными целями», — философски сообщил внутренний голос и отключился, не желая принимать участия в дальнейшем безобразии. Сабир улыбнулся и повторил фокус с бесконтактным массажем щеки.

На заднем плане промелькнуло искаженное от ярости лицо «белоснежки», которая, придерживая подол платья и стараясь сохранить гордую осанку, быстро спускалась вниз по лестнице. Мелочь, а приятно.

Тут я поняла, что если холодок, пробегавший по шее, был свой, родной и естественный, то тепло, распространявшееся по спине, банально объяснялось тем, что меч бешеными темпами накалялся. До меня уже долетал легкий запах паленого меха. Столь близкое присутствие сабира явно выводило клинок из равновесия. Еще немного, и я рисковала обрести обширный ожог, а Лайон — еще раз на халяву разжиться множественными травмами.

Пришлось, так и не узнав, чем закончится пылкая речь героя-любовника, решительно пресечь его поползновения. Проскользнув в узкий промежуток между стеной и Лайоном, я вернула почти утраченную дистанцию.

— Вы хотели поговорить именно об этом? — я бросила холодный взгляд на руку сабира, так и повисшую в воздухе. — Не стоило себя утруждать. Ваши извинения я приняла еще тогда, в зале, когда вы так неосмотрительно подставились под клинок, Лайон Гарет, четвертый меч замка Роз.

Сабир досадливо поморщился. Кажется, в его планы не входило мое отступление.

— Я не пришел искать ссоры... Я хотел попросить, — последнее слово далось Лайону с большим трудом — нелегко было переступать через собственную гордость.

— О чем ты хотел попросить? — пришлось задвинуть куда подальше правила этикета, иначе сабир будет выдавливать из себя фразы по капле в час.

Переход на «ты» сказался благосклонно — Лайон заговорил немного более раскованно, правда, на тему, в корне истребившую все иллюзии:

— Ты двигалась так быстро, что я не уловил момента, когда меч коснулся моего плеча. До этого дня я был уверен, что знаю все. У меня были хорошие наставники, да и розы достались нелегко, — сабир указал на ворот рубашки, где вместо аметистовых знаков победы теперь были только восемь воспоминаний в виде дырок. — В общем, ты не могла бы показать, как это сделала?

Мама родная! Да меня никак в сэнсеи определили! Представляю, как будут выглядеть мои занятия! Тренинг первый и последний: идите в лес, найдите нож, а потом действуйте по обстоятельствам и постарайтесь выжить.

Смех смехом, а ситуация складывалась патовая. Отказаться от учительства нельзя. В Кодексе Истин черным по белому значилось: «Сабир должен передавать и преумножать свои знания в любом деле».

Соглашаться — абсолютно невозможно: если я возьму в руки тренировочный меч, Лайон мгновенно поймет, что фехтовальщик из меня такой же, как из бегемота балерина. А если я пущу в ход Вороний клинок, то за шкуру сабира никто не даст и ломаного гроша, удержать меч от убийства второй раз едва ли удастся.

От комбинации попахивало изумительно состряпанной ловушкой, и не нужно было гадать, кто ее подстроил. Его превосходительство командор: пара вскользь брошенных фраз, нотка сожаления, дельный совет — и Лайон уже просит обучить его владению клинком. Сам парень, похоже, не в курсе дел и порыв у него совершенно искренний. В общем, куда ни кинь — везде плохо.

Выход один — попробовать уговорить клинок на временное перемирие, хотя бы ради спасения моей собственной шкуры, и валиться в ноги Айсу с просьбой научить меня фехтовать на уровне «чайника» — он же кузнец, значит, просто обязан владеть оружием. Обе задачи относились к разряду нереальных, но других идей не было.

Видимо, на моей физиономии отразилась вся гамма эмоций, потому что сабир окончательно смутился и забормотал что-то невнятное. Я остановила этот поток сознания взмахом руки.

— Хорошо. Я подумаю, в какое время и где это лучше устроить. Завтра на закате встречаемся у библиотеки.

Наградой за жест доброй воли послужил глубокий поклон в сочетании с легким прикосновение губ к руке. Я чуть не зашипела от боли — меч отреагировал мгновенно.

— Чтоб тебе с лестницы навернуться, ловелас чертов! — от души пожелала я удаляющейся спине Лайона. — Мало мне других проблем, еще ты навязался!

— Плохо! Согни ноги, иначе тебя снесет даже легким порывом ветра. Не, это слишком сильно. Чуть-чуть. Чтобы была возможность пружинить и сохранять равновесие. Плечи вперед, голову пригни, — Айс давал короткие команды, которые я изо всех сил пыталась выполнить. Выходило из рук вон плохо. От того, чтобы все бросить и убежать со слезами на глазах, удерживали только гордость и тот факт, что завтра нужно будет давать мастер-класс сабиру.

Уговорить Айса согласиться на временную работу учителя фехтования было почти неподъемным делом — на него ушли все остатки моей дипломатии. По-моему, единственного, чего я не пообещала взамен, так это бессмертия. После часа занудного нытья Айс внял мольбам. Лучше бы не внимал, право слово...

Казалось, еще немного, и мои руки можно будет выбросить на свалку вместе с плечами. Деревянный меч, выданный для тренировок, оказался в два раза тяжелее и в пять неудобнее, чем Вороний клинок, к которому я уже успела привыкнуть. Айс смастерил его из обломка подлокотника давно почившего в бозе кресла. Не знаю, какую древесину использовали для изготовления, но железное дерево по сравнению с обломком показалось бы пушинкой.