Жизнь коротка, как журавлиный крик - Айтеч Хагуров

АБСУРД

Абсурд как феномен российской действительности

Стало общепринятым объяснять кризис нашего общества ситуацией в экономике. Автору этих строк приходилось неоднократно выступать в печати с другой концепцией нашего кризиса, в соответствии с которой в основе кризиса нашего общества лежит не экономический кризис, а кризис культуры. Под культурой при этом мы понимаем не только «отрасль» художественной деятельности, а систему ценностей и норм, которыми руководствуются социальные субъекты — от человека до класса и этноса. Культура в этом социологическом смысле обуславливает взаимодействие и взаимоувязку целей, средств и результатов человеческой деятельности. В наше время трудно найти пример, где бы это несовпадение целей, средств и результатов человеческой деятельности оказалось столь глубоким, всеобщим и трагичным для страны в целом, как у нас. Проблема в том, что указанное несовпадение было характерно не только для «застойных» времен. По наследству оно передано и «эпохе перемен». В результате наши блуждания стали перманентными. В основе блужданий и поисков у лучшей части россиян лежит желание найти объединяющую всех национальную идею.

Национальная идея призвана стать ответом на Абсурд, ставший реальностью нашей российской действительности.

Вообще Абсурд стал устойчивым явлением цивилизации и культуры XX века. С ним поочередно столкнулись почти все народы Европы, но наибольшей реальностью Абсурд становился в тех странах, в которых происходила какая‑либо национальная катастрофа. Глубокие философские раздумья над Абсурдом мы видим в Германии, после ее поражений в 1–й мировой войне. Но наиболее замечательным и яркими эти раздумья были во Франции в период и после ее поражения во 2–ой мировой войне. Замечательными эти раздумья над Абсурдом во Франции были потому, что они осуществлялись не только на основе абстрактных философских категорий, но и на основе художественного чутья таких талантливых писателей, как Ж. — П. Сартр, А. Камю и других. Вообще социальная «тотальность Абсурда» лучше всего осознается при социально — эстетическом его восприятии. Неслучайно Абсурд был излюбленной темой художников, в частности, таких великих мастеров кисти XX века, как Пикассо и Сальвадор Дали.

Нобелевский лауреат в области литературы А. Камю так определяет истоки Абсурда: «Очевидным фактом морального порядка является то, что человек — извечная жертва своих же «истин».

Мы, россияне, и все бывшие советские люди ныне готовы подтвердить мудрость этого афоризма французского писателя и философа. Да, мы все стали жертвой своих же истин, и наибольшей реальностью нашей жизни стал Абсурд:

— абсурдна холодная гражданская война, развязанная центральными средствами массовой информации в нашей стране и поддерживаемая ими до сих пор;

— абсурдна борьба против своей истории;

— абсурдна демократия, при которой президент заявляет, что никому власть не отдаст;

— абсурдной была борьба против административно — командной бюрократической системы, завершившаяся увеличением этой же системы в несколько раз;

— абсурдна экономическая реформа, суть которой сводится к разворовыванию национальных богатств;

— абсурдны межнациональные кровопролитные войны…

Словом, нам нужно осознать, принять и понять наш российский Абсурд, который, конечно, имеет российские особенности.

Для чего это нужно? Для того, чтобы лучше понять себя. А поняв себя, мы найдем свои резервы для выхода из создавшегося положения.

«Размышления об Абсурде, — писал А. Камю, — начинаются с тревожного осознания бесчеловечности и возвращаются под конец к страстному пламени человеческого бунта».

Внешние проявления Абсурда почти везде одинаковы. О них писал исследователь датского Абсурда Серен Кьеркегор: «Не только в мире действий, но также в мире идей наше время представляет собой настоящую распродажу». Мы можем свидетельствовать, что и наше время есть распродажа всего и вся.

Сизифов труд советских лет сделал нас абсурдными героями. Но вместе с А. Камю, написавшим великолепное эссе о Сизифе и его абсурдном труде, мы можем сказать: «что это не все, еще не все исчерпано… Солнца нет без тени, и необходимо познать ночь».

В развернувшейся пока еще холодной гражданской войне сейчас одни стремятся представить то, что любят другие, в шутовском колпаке. Когда предмет любви — Родина, этим заниматься опасно.

Опасно, когда для одних Родина есть собственность, в то время как другие чувствуют себя ее детьми. Опасен, хоть и ничтожен, тот реваншист, который некогда свое оскорбленное безликим бюрократом самолюбие ставит выше Родины.

Если все это мы признаем, тогда поймем, что поражение наших усилий в советские годы надо разделить между всеми нами. Никакой особой тупости мы не совершили, кроме общечеловеческой. Как и многие другие народы, мы посчитали, что само общество призвано обрести свойства, которыми традиция наделяла личность мудреца. Но в очередной раз оказалось, что общество не может стать подлинным субъектом, что оно все еще может быть лишь квазиличностью, или псевдосубъектом. Как писал еще один знаток Абсурда Г. Марсель «Поведение, на которое оно способно, рядом с жизнью или действиями мудреца в лучшем случае подобно Электронному мозгу рядом с мыслящим существом».

Абсурд выражает кризис не каких‑то отдельных сторон жизни, а самих основ общества. А в основе общества его Культура. Поэтому Абсурд есть выражение кризиса Культуры. Это надо учитывать, чтобы чрезмерно не полагаться на Науку в решении проблем Абсурда. По — настоящему принять вызов Абсурда может только Культура, она же и способна дать ему настоящий отпор.

В неожиданно притихшей вселенной нашей Культуры, сквозь заполнивших ее шоу и клипов, слышится шепот тысяч тонких восхитительных голосов, поднимающихся от земли. Это бессознательный, тайный зов всех струн нашей культуры. Только начинается время, когда Абсурд станет мощным стимулом движения, после которого российский народ в очередной раз может поделиться с Европой своей жертвенной силой.

(«Кубанские новости» 25. 06. 1996 г.)

В ОСНОВЕ КРИЗИСА НАШЕГО ОБЩЕСТВА ЛЕЖИТ КРИЗИС НЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ, А КРИЗИС КУЛЬТУРЫ

С доктором социологии

Айтечем Хагуровым

беседует журналист

Юрий Макаренко

Журналист: — Чем объяснить выбор Вами темы «Социальный эксперимент» для докторской диссертации?

Хагуров: — Когда я был в докторантуре, в воздухе уже носились идеи коренных реформ. А ученый может быть готовым к реформам лишь тогда, когда способен ответить людям на вопрос: как проводить реформы, какими методами, каким способом? Самый действенный метод реформ — эксперимент.

— Все так. Но не много ли ставится экспериментов в нашей стране?

— Вот — вот: и вы — языком политиков. В чем обвиняют политики нынешних своих предшественников? В экспериментировании. В чем обвиняют политики прошлые нынешних? В экспериментировании. Думаю, все они раздают друг другу незаслуженные комплименты. Эксперимент — прежде всего, осторожность, просчитывание всех возможных причин и следствий. Эксперимент — древнейший способ познания методом проб и ошибок. Но эксперимент научный сводит ошибки до минимума, а пробы делает рациональными. Вот я и спрашиваю: есть в деятельности наших политиков эти признаки?..

— Как сказали бы косноязычные герои современных макулатурных романов, «отнюдь».

— Поэтому их деятельность надо назвать другим словом, и это слово манипулирование людьми. Понятие это очень далеко отстоит от эксперимента. Нет, нашим политикам надо обвинять друг друга не в экспериментировании, а в Неэкспериментировании, то есть в манипулировании.

— Хорошо. Работу Вы сделали, написали монографию по логико — методологическим и социальным проблемам эксперимента в обществе. Она дважды издавалась. Есть у Вас по этой теме и учебные пособия… Но где и кем все это исполь

зовалось на практике?

— Помните те четыре крупномасштабных экономических эксперимента, которые проводились в четырех отраслях СССР в самом начале перестройки? Наш Институт социологии Академии наук был одним из научных учреждений, осуществлявших научно — методическое обеспечение этих экспериментов. Тогда все мои разработки шли в дело. Но горбачевским реформам такой метод реформ показался долгим, им хотелось побыстрее войти в историю… Я особенно пал духом тогда, когда генсек, съездив в Китай, заявил, что мы не пойдем их путем, что они не трогают политическую систему, а пытаются реформировать только экономику. Мы, мол, как радикальные реформаторы будем все сразу реформировать… А ведь ученые Китая к тому времени создали очень продуманную модель реформ. И не скрывали ее ни от кого. Имеющий уши мог бы и прислушаться. Но люди, возжелавшие восхищать Запад своим разрушительным радикализмом, не смотрели на Восток, и вот мы имеем теперь то, что имеем.