Титан империи 3 (СИ) - Зубов Константин

— Не волнуйтесь, Неро! У меня есть план!

И почему я не почувствовал облегчения?

— Оно ушло в сторону! — зарычал Грачев, наблюдая очень странную картину.

Колесо вильнуло прямо на ходу и, накренясь влево градусов на сорок, съехало с шоссе. Через секунду, красиво сверкая и искрясь, эта дура полетела по диагонали к их позициям.

Мины взрывались под «протектором», но тварь их даже не замечала. Противотанковые «ежи» она подминала под себя с такой легкостью, как будто они были сделаны из картона.

Громадина была уже совсем рядом и вот-вот грозила накатиться и раздавить их!

— Стреляйте на опережение! — закричал Грачев в рацию.

С новой силой загрохотала пальба, но Колесо, словно читая мысли противника, оттолкнулось лапищей и перевесилось вправо. За ним тянулась нехреновая борозда из взрыхленной земли, воронок, сплющенных «ежей» и разнесенных в хлам деревьев.

— Вот сука!

Громадина опять резко свернула и снова помчалось к шоссе.

Ударилось в дорожную насыпь, пролетело над шоссе. БУХ! — и вот она снова катится как ни в чем не бывало. Вжух! — и снова влево.

Никогда за свою долгую биографию майор Грачев не видел столь юркого Колеса, которое не просто ведет себя как взбесившаяся бестия-камикадзе, а еще и пытается уйти из-под обстрела.

Издалека такие уничтожить сложно, но все-таки возможно, ибо они предсказуемы, пусть и крайне опасны: несутся себе во всю прыть и «лбом» сносят все, что ни попадется под руку, а эта — поди ж ты!

Черт!

Колесо снова резко сменило траекторию и теперь летело прямо на Грачева, и их разделяли какие-то сотни метров.

— Отходим! — рявкнул командир, перекрикивая оглушающий грохот, с которым надвигающаяся громадина рушила их укрепления.

Бойцы выскочили из окопов и поспешили свалить подальше. Сам же Грачев отбросил рацию и, выхватив меч, стал накачивать себя энергией. Вряд ли ему удастся пробить «протектор» — но попробовать он обязан.

Отступать некуда. Позади Фаустово!

Сияние от его доспехов залило все вокруг. Он поднял меч и, вскинув голову, посмотрел на возвышающуюся над ним ревущую громадину.

— Иди к папочке!

Грачев присел, готовясь к прыжку и тут…

С оглушающим грохотом обе управляющие колесом руки ударили в землю, и оно взмыло в воздух.

Крутящийся протектор пролетел прямо над головой опешевшего ликвидатора и, продолжая набирать высоту, умчался вдаль.

— Вот это прыжок, — выдохнул теперь уже точно седой боец, глядя как Колесо приземляется в трехстах метрах за его спиной. Потом он опомнился и схватил рацию. — Вызываю Фаустово! У нас прорыв периметра!

За гермодверью поднялся визг. Так вам, козлам! В следующий раз сто раз подумаете, прежде чем к нам лезть!

А потом мы грохнулись и, виляя из стороны в сторону, покатились дальше. За дверью резко все затихло, но я не обольщался. Сейчас залижут ушибы и снова возьмутся за старое.

Что ж, если нам удалось перепрыгнуть кольцо оцепления, то нашу «веселую» поездку пора заканчивать.

— Мы смогли, хозяин!

— Отлично, сматываем удочки!

— Хорошо…

Гама показалась из кабины и протянула мне руку.

— Пойдемте!

— Куда? Останови эту штуку!

— Это невозможно, хозяин. Тут тормоза не предусмотрены.

— Чего⁈

— Это колесо-смертник! — ухмыльнулась Гама. — Будем прыгать на ходу!

И в подтверждение ее слов под потолком снова раздался дикий смех. Да, спасибо, мог и не напоминать, что единственная цель твоей «жизни» это сдохнуть!

— Но его же надо остановить! Дальше Фаустово!

— Об этом не волнуйтесь! Я уже сломала ему всю систему наведения, балансировки и все остальное, что смогла. Он рухнет в лесу через пару километров. А до этого, я надеюсь, полностью выгорит.

Ну раз так… Я отклеился от стены, и мы поползли обратно в кабину, где от стекла остались одни воспоминания. Кресло бешено вращалось вокруг своей оси, а пульт управления просто вынесло в окно.

Теперь Колесо поистине неуправляемый смертник.

Дверь снова загремела, а потом — БУМ! — и за нами заскрежетали когти.

Но меня это уже не волновало. Передо мной стояла более интересная задача — как не сдохнуть при падении. Пока идей не было.

Со способностями к Изменению вправить себе конечность — не проблема, но вот бессмертным это меня не делает. Мою подругу при всей ее хитрости и живучести — тоже.

Гама вцепилась в поручни и свесилась над пропастью. Я подошел и посмотрел вниз. Колесо разогналось наверное километров до ста пятидесяти. Даже Костя не рисковал так гнать по херовому местному асфальту!

Да уж… Грешил я на местных водил, а настоящая лихачка притаилась прямо под боком.

Вокруг заблестели нити, и едва я повернулся, как они притянули меня к Амальгаме. Она обняла меня и прошептала прямо на ухо:

— Хозяин, если я не выживу. Прошу, похороните меня как человека.

— Что ты…

И тут кабину заполонили нексы. Щелк, — и их жвала щелкнули у меня перед носом.

Ветер взвыл. Я влил энергию в упрочнение костей и кожи и, обхватив Гаму покрепче, прыгнул.

— Глаша, — протянул Зубр руку рыдающей девушке. — Помоги встать. Только не поранься.

Она кивнула и поползла между мечей и топоров, которые повсюду торчали из пола.

Зараза… Больно-то как… Еще бы чуть-чуть, и тот топор отрубил бы и вторую ногу. Хорошо, что Федор был совсем не в том состоянии, чтобы попасть в «яблочко».

А вот «бомбарда» в протезе не подвела. Выстрелом Герасимова отшвырнуло метра на три. Он до сих пор лежал на спине с простреленным навылет животом и глотал слезы.

— Спасибо… — кивнул Зубр и оперся о протез, из которого валил дым. — Помоги мне добраться до нашего дорогого гостя.

Он ткнул пальцем в распростертого на полу окровавленного Герасимова, но тот вдруг дико закричал, а потом — ПУХ! — пропал в дыму.

— Твою мать! — рявкнул Зубр, пытаясь удержать равновесие. — Где эта сука?

Федор нашелся быстро. Он рухнул с потолка в метре от Зубра с Глашей. Приземлившись застонал от боли, и опять — ПУХ! — исчез в дыму. А через секунду рычащим, окровавленным куском мяса снова растянулся на полу, теперь уже с другой стороны от них.

Зубр сплюнул.

— Федор Александрович, хватит ломать комедию! Умейте проигрывать.

Глаша помогла ему добраться до стола. В хозяйское кресло дворецкий не посмел присесть, а вот усесться на хозяйский стол — почему бы и нет?

Пока он пытался как мог срастить рану на ноге, Герасимов никак не успокаивался и продолжал свои нелепые попытки сделать… что-то. На этот раз вылетел откуда-то сбоку и ударился о книжный шкаф. ПУХ! — и он снова на полу.

Ревет как ребенок и пытается собраться с силами, а кровь хлещет не только из пробитого дробью живота, но еще из глаз, и из ушей. Федор кашляет ею, и вообще…

Жалкое, отвратительное зрелище. Особенно для наследника древнего рода.

Наконец, осознав всю тщетность своих попыток, младший Герасимов распластался на окровавленном, выжженом полу.

— Мудак! Жрать! — кричал Красавка, долбясь головой в дверь.

Сука, и этот тут как тут! Еще не хватало дверь менять после его зубов!

— Глаша, впусти Красавку и посмотри в порядке ли Анастасия Михайловна, — сказал Зубр. — Нам с Федором надо поболтать наедине.

Горничная кивнула и, двигаясь вдоль стены, обошла Герасимова и раскрыла дверь.

Зубастый питомец хозяина, брызгая слюной, влетел в помещение, Глаша же юркнула за дверь и захлопнула ее за собой.

— Стоп! — наставил дворецкий палец на Красавку, который уже мчался к поверженному противнику. — Место!

Зверек вздрогнул и затормозил когтями по паркету.

Щелк! — и его челюсть сомкнулась. Еще бы сантиметр, и он сорвал бы с Федора скальп.

— Команды «Жрать» не было, — ухмыльнулся Зубр, поднял с пола копье и сильно хромая подошел к Герасимову.

— Убьешь меня? — проговорил тот и харкнул в дворецкого кровью. Не попал.