Перстень Мораны - Александра Кармазина

не понимаю, почему никто не вмешивается, — все еще недоумевал Витольд. — Затеянная Мораной жатва словно внеочередная, но… — он замолчал, прервавшись на полуслове.

— Но? — заглянула ему в лицо Дарья.

Совершенно не обращая внимания на вопрос Дарьи, владыка лесов Селивестра поднял указательный палец. Какое-то время он расхаживал по комнате, усиленно пытаясь поймать промелькнувшую догадку. В какой-то момент Леший остановился, словно вкопанный и всплеснул руками.

— Вот же лярва! — выругался Витольд. — И как я раньше об этом не подумал!

— Поясни, — потребовал Богдан.

— Скрижали, где записаны даты жатв, — проговорил владыка лесов Селивестра и… обернувшись желто-зеленым вихрем, вылетел в окно.

— Ненавижу, когда он так делает, — закатила глаза Дарья.

— Ни хрена себе! — вскрикнула Забельская. — Как это он так… это же… там же… Он чего… типа… — и осеклась, так и не подобрав подходящего определения тому, что чувствовала.

Если говорить открыто, Виктория, как и все ее друзья, в глубине души все еще не до конца верила в происходящее. Ей часто казалось, что вот сейчас зазвенит будильник и она проснется. Пусть в палатке, пусть среди деревьев и на жесткой земле, но в окружении своих однокурсников. Что Вадим будет шушукаться с Аленой, Сергей о всех заботиться, а Кира с умным задумчивым видом таращиться перед собой… Увы, но из всего списка осталось только последнее.

Забельская не понимала, что ей делать со свалившимся на нее знанием. Кира была права: страшно — это не то слово. Это еще мягко сказано! Пробирало так, что хотелось сесть и зареветь. Вот только чем помогут слезы в данной ситуации, если весь этот бред — правда? Вика понятия не имела.

— Завари ей чаю с ромашкой, что ли… — проворчал Богдан, обращаясь к Домахе, которая крутилась тут же. — И перестань уже прятаться. Пусть тебя либо видят, либо нет.

Пока находящуюся в полном смятении Викторию отпаивали какими-то настойками, вокруг нее хлопотал Иван. Последнее время он все свое внимание обратил исключительно на Забельскую, четко осознавая, что ей как никогда нужны его рассудительность и способность здраво смотреть на вещи.

Конечно, Кира нуждалась в участии и поддержке, но ей как раз он мало чем мог помочь. Иван понимал это, поэтому расставил приоритеты именно так.

— Я сама пока мало что понимаю, — присела возле однокурсницы Долинская.

— Где Сергей? — взглянула на нее Вика, сжимая в ладонях чашку с ароматным напитком. — Как ты думаешь, он жив еще или…

— Нет-нет, — поспешно перебила ее Кира, вспоминая свою договоренность с обладателем черной мантии, — ты что… Сережа жив, я уверена. Мы его вытащим, поняла?

— Если с ним что-то случится… — полные губы Вики дрогнули, превращая ее в плаксивую куколку.

— Ничего не случится, — обнял ее за плечи Иван, ловя взгляд Киры.

Долинская невольно вздрогнула, увидев сколько чувств плещется в глазах друга. Она почти чувствовала, насколько ему больно. Должно быть, его сердце готово было разорваться от неразделенной любви. Как вообще можно жить с такой болью? Понимала ли Вика, насколько сильно ранят ее слова Ивана? Конечно, нет. В такие минуты сложно контролировать себя и свои действия. Это непростая задача даже для последовательного и серьезного человека, не говоря уже о Забельской. Вот только это не умаляло горечи — ни ее, ни его.

— Мы что-то придумаем, — пообещала Кира, сжимая в руках холодную ладошку Виктории. — Все как-то…

— Вот срань! — воскликнула вдруг Вика, роняя чашку.

Кира отпрянула, стараясь спасти руки от огненно-горячих брызг, что полетели в разные стороны. Под их ногами на пушистом ковре расползалось коричнево-зеленое пятно, что благоухало ромашкой, мятой и чабрецом.

Долинская машинально обернулась в ту сторону, куда смотрела потрясенная Забельская. Судя по всему, жизнь решила, что на сегодня с несчастной Вики еще недостаточно.

На пороге гостиной стоял высокий широкоплечий шатен с янтарно-карими глазами. Густые брови вразлет, густая окладистая борода, нос с горбинкой, внимательный цепкий взгляд — образ неуловимо знакомый, но мгновенно ускользающий из разума. Рукава простой темно-зеленой рубахи были закатаны до локтя, обнажая мускулистые покрытые коричневыми волосами руки. Подпоясанный простой тонкой веревкой, он выглядел героем старой сказки — этакий богатырь, что вернулся после очередного подвига.

И тут Кира четко осознала, кто это.

— Владимир Михайлович?! — пораженно выдохнула она.

— Велес, — склонила голову Домаха, которая стояла возле окна, невидимая для Ивана и Забельской.

Глава 40

Нить переливалась и искрилась золотисто-красными оттенками, подсвечивая молочно-белую кожу ладони богини смерти. Казалось, что в венах Мораны течет жидкий огонь, который соединяется с нитью. Переплетая ее вокруг изящных пальцев с длинными черными ногтями, она наблюдала за жизненными поворотами обладателя этой судьбы.

Морана создавала подобные клубки каждый день, каждую минуту, но не переставала удивляться тому, как неожиданно порой поворачивается жизнь того или иного смертного. Ведомая решениями людей, жизнь менялась и принималась играть новыми красками. Бывало такое, что богиня не успевала следить за такими изменениями.

Обернувшись, она взглянула на Сергея Краснопольского. Он сидел на стуле возле широкого пустого стола. Сильные руки были сложены на столешнице, глаза красивого зеленоватого оттенка безучастно смотрели куда-то сквозь время и пространство… Объятый ее чарами, он покорно пришел сюда телом, но душа осталась в другом месте.

Любовь к девчонке прямо-таки проросла в нем — вот что сейчас отчетливо читалось в линии его судьбы. Чувство пустило корни так глубоко, как случается нечасто. И Морана не помнила, чтобы прививала ему такую привязанность. Еще совсем недавно жизненный путь Краснопольского был свободен и чист от всякого рода слабостей. А любовь Морана считала слабостью — величайшей из существующих.

— Моя госпожа.

Богиня отвлеклась, поворачиваясь на звук приятного бархатного голоса — вкрадчивого и до дрожи ласкающего.

Он стоял на пороге покоев богини смерти — один из ее любимых жнецов.

— Ивар, — улыбнулась богиня, протягивая руку.

Жнец плавно пересек комнату и, наклонившись, почтительно поцеловал тыльную сторону кисти Мораны.

— Вы решили довести до ума его судьбу? — поинтересовался жнец, обращая внимание на искрящийся жизненными силами клубок, что перекатывала во второй руке Морана.

— Нужно ли? — задумчиво повела хрупким плечом она, бросая взгляд на массивный серп, что висел на стене справа от входа в покои.

— О, — кивнул Ивар, направляясь к орудию богини. — Позволите дать совет, Госпожа?

— Позволю.

— Подсечете