Морской змей - Татьяна Воронцова

– Она зашла гораздо дальше, чем следовало, но ты не возражал. Почему?

Он слегка улыбнулся, как будто припомнил их с Джеммой страшный секрет, относительно которого Лиза пребывала в полном неведении.

– Это была та форма расплаты, которая ее удовлетворила. Что я мог возразить?

– Расплаты? – нахмурилась Лиза. – За что?

– За то, что я выбрал тебя. Разве непонятно?

– Надо же, – пробормотала Лиза, испытывая неприятное чувство, сильно напоминающее ревность. – А я-то думала, она расплачивается с тобой за жестокость, которую ты проявил по отношению ко мне.

Он не сразу понял, о чем речь, а когда она пояснила, от души рассмеялся.

– И это ты называешь жестокостью! Я тебя умоляю... Ты даже не представляешь, сколько неписаных правил я нарушил, пытаясь учинить тебе допрос и при этом не сделаться объектом твоей ненависти.

– Например?

– Я не должен был разговаривать с тобой, только задавать вопросы. Но я разговаривал. Мне следовало завязать тебе глаза, чтобы ты не знала, чего ждать. Но я не завязал. В сущности, добиться правды от человека, к которому ты неравнодушен, практически невозможно. Симпатия к подследственному делает следователя сентиментальным.

Не стоило предоставлять ей такой подробный отчет. Его прошлое и без того вызывало у нее нездоровый интерес, а стоило ему обнаружить пусть не желание, но хотя бы готовность дать ответы на некоторые вопросы, как сами эти ответы тотчас начинали порождать новые вопросы, и чем дальше, тем труднее на них становилось отвечать.

– А тебе приходилось оказываться в положении... подследственного?

Венсан долго молчал. Поняв, что вторглась в некую запретную зону, Лиза пробормотала «извини» и закрыла глаза, и тут он заговорил:

– Да, но это была... игровая ситуация, разновидность учений. Правда, поняли мы это далеко не сразу, только после того, как снова оказались на базе. Если попадаешь по-настоящему, живым, как правило, уже не возвращаешься. В лучшем случае инвалидом с поврежденным рассудком. Мы оставили Средневековье далеко позади, понимаешь? Химия творит чудеса, и в этом случае можно вести речь лишь о нескольких часах, в течение которых люди, чьи имена ты не назовешь, успеют сделать дело, о котором ты умолчишь, и благополучно унести ноги. В несколько лучшем положении оказываются группы заложников или отдельные лица, за жизнь которых похитители надеются получить приличный выкуп, но и тут в общем-то как повезет. Трагические ошибки порой совершают обе стороны.

– Сколько вас было?

– Шестеро бойцов плюс офицер. Один из них, или, правильнее сказать, из нас, по итогам этого тестирования с треском вылетел из GIGN – считай, уже после того, как был зачислен в одно из действующих подразделений. Случай сам по себе уникальный. Долгое время я подозревал, что к этому приложил руку мой отец. Но выяснить наверняка мне так и не удалось.

– Ты разозлился?

– Не то слово! Я был просто вне себя. Хотя с чего бы? Ни–кто, включая самого парня, не считал, что с ним поступили несправедливо. Справедливость – еще одна абстрактная категория... Я пробовал добиться отмены приказа, обращался куда только можно, но в таких случаях никакие связи не помогают. Если ты облажался, можешь распрощаться с карьерой.

Он глубоко вздохнул, пробуя успокоиться, и повыше подтянул одеяло. Было ясно, что у него нет ни малейшего желания продолжать разговор. Женское любопытство – ну что за повод для признаний? Сегодня ты изливаешь перед ней душу, а завтра она ткнет тебя носом в твое же собственное дерьмо. О, черная Лилит [93] !

Лиза потянула его за волосы.

– Тебе нужно постричься.

– На этот раз ты права. Увы! Я так долго отращивал эту гриву. Бедняга Морис чуть не упал в обморок, когда увидел меня.

– Кто это – Морис?

– Вчерашний парень. Думаю, он будет свидетелем со стороны жениха.

– Да, но нужна же еще свидетельница со стороны невесты. Жаль, что с нами нет Джеммы! Надо было взять ее с собой.

– Ну нет, это слишком смахивало бы на заговор. Узкий круг друзей, скоропалительная свадьба... Все должно выглядеть как можно естественнее.

– Ну и что же мы будем делать? Со свидетельницей?

– Решение этого вопроса я поручил Франсуазе. У нее полно подруг, приведет самую толстую и страшную.

– Фу! А родителям ты сказал?

– Нет. А ты?

Лиза покачала головой.

– Скажу позже.

– Вот и я, – невесело улыбнулся Венсан, – скажу позже.

На самом деле это была проблема. Как им сказать? «Мама и папа, я тут между делом вышла замуж за француза. Возвращаться домой пока не собираюсь, во всяком случае, до тех пор, пока не уляжется вся эта кутерьма, связанная с исчезновением моего первого мужа. Да, кстати, я беременна...» После этого, наверное, уже можно будет вызывать санитаров.

– А платье? – пробормотала Лиза, прежде чем провалиться в сон. – Мне совершенно нечего надеть.

Но Венсан уже не слушал. Он крепко спал.

Глава 13

Платье купили в «Galeries Lafayette», причем очень быстро и без пререканий. Лиза выбрала его, примерила, радостно повернулась к Венсану и увидела, что он уже протягивает продавщице кредитную карточку.

– Ты можешь не выходить в таком виде замуж, но это платье быть у тебя должно.

– Оно не слишком короткое? – спросила Лиза, продолжая вертеться перед зеркалом, чтобы получить от примерки все сто процентов удовольствия.

– Нет.

– А цвет? Тебе не кажется, что я должна быть в белом?

– В белом? – Взгляд его был так красноречив, что девушка за кассой не сдержала улыбки. – Послушай, это же смешно. А мне что прикажешь надеть? Цилиндр и фрак?

– Вам очень идет этот сапфировый голубой, мадемуазель, – заметила другая девушка, доставая из коробки туфли. – Если понадобится сумочка...

Венсана одели в соседнем магазине. Он выбрал светлую, почти белую рубашку холодного, зеленоватого оттенка и темные брюки прямого покроя, которые еще больше подчеркивали его стройность. Попытавшись посмотреть на него посторонним взглядом, Лиза с трудом заставила себя поверить в то, что вот этого красивого, щегольски одетого мужчину завтра она уже сможет называть своим мужем. Муж – кажется, это слово вскоре обретет новый смысл.

– А галстук? – спохватилась она уже на выходе.

В результате чего был куплен еще и галстук. И ремень. И ботинки. Затем Венсан издал тяжкий стон и напомнил ей, что в этом году он планировал купить новую машину, поскольку старая, как она уже убедилась, годится разве что в металлолом. Душечка Франсуаза протаранила на ней затормозивший на светофоре мебельный фургон.

День прошел в нескончаемой суете. Одно только посещение салона красоты заняло почти шесть часов, не считая дороги. Окрашивание, стрижка, укладка... косметические процедуры для лица и тела... маникюр, педикюр... Лизе вдруг захотелось выглядеть на все сто. Кого бы в итоге Венсан ни решил пригласить на их скромное торжество, все они должны поумирать от зависти при виде его русской жены. До недавнего времени она и не подозревала в себе такого тщеславия!

Венсан чуть не заснул, дожидаясь ее в гостиной на первом этаже, несмотря на то что там работал телевизор и девушки в ОЧЕНЬ коротких юбках наперебой предлагали ему кофе. Его тоже постригли и вдобавок оттонировали выгоревшие волосы, сделав их темнее, что придало ему дополнительный шарм. Темные волосы к светлым глазам – что может быть сексуальнее?

Собой Лиза тоже осталась довольна. Короткие стрижки всегда были ей к лицу, к тому же стилист предложил такую форму, какую было нетрудно восстановить даже после ночи, проведенной в объятиях пылкого возлюбленного. Но усталость!

Когда в девять вечера они, пошатываясь, вышли на улицу, Венсан простонал:

– Кольца!

У Лизы подкосились ноги.

– Может, утром? – спросила она жалобно. – Успеем же...

Но он с непреклонным видом подхватил ее под руку и взял курс на ювелирный салон, сияющий огнями на противоположной стороне улицы.

– Никогда, больше никогда в жизни я не буду выходить замуж! – хныкала Лиза, с трудом переставляя заплетающиеся ноги. – Боже, ты меня слышишь!.. Это последний раз, клянусь!

– Ainsi soit-il! [94] – провозгласил Венсан и втолкнул ее внутрь, навстречу улыбающимся продавцам. – Обручальные кольца. Самые лучшие, какие у вас есть. Я тоже не собираюсь жениться больше одного раза, это слишком хлопотно.

Регистрация прошла столь стремительно, что Лиза испугаться не успела. Вот тут поставьте подпись... Согласны?.. Не согласны?.. И вот они уже стоят на тротуаре перед зданием мэрии и пробуют отдышаться, веря и не веря в то, что все оказалось так просто. Лиза выглядела на миллион долларов и сама это знала, хотя нервничала, как перед первым экзаменом. Венсан запретил ей курить, причем запрет распространялся не только на сегодняшний день, но и на весь период беременности, так что теперь она совершенно не представляла, куда девать руки, и без конца теребила ремешок своей крошечной, размером с кошелек, сумочки. Зато прекратились доводившие ее до изнеможения приступы рвоты. Решив сохранить беременность, она вновь почувствовала себя в ладу со своим телом. И тело перестало мстить ей за упрямство.