В теле дрища в военной школе аристо 2 - Андрей Борзов

Я увидел своё отражение в зеркальном щитке его шлема.

Со всех сторон зазвучал металлический голос:

— Когда тебя завербовал клан Теней?

Ментальная атака обожгла череп, в него ввинчивались невидимые иглы чужой силы. Я старался ровно дышать и просто бороться. Я мог бы ответить «не знаю», но это не имело особого смысла: не поверят, ещё и считают характеристики, чтобы точнее определять правду и ложь.

— Клан Тумановых в сговоре с кланом Теней?

Я представлял непробиваемый шлем. Толстый, классный непробиваемый шлем, который не даст чужой ментальной силе сверлить мой мозг.

— Клан Тумановых планирует свержение Алмазовых?

Шлем, у меня отличный шлем.

— Где ты проходил подготовку для поступления в школу?

— Кто ещё дикий маг?

— Как ты пронёс взрывчатку на территорию школы?

— Кто ликвидировал Романа Разумовского?

А я думал, что он при взрыве погиб, хотя этого не говорили. Нет, не думать, ни о чём, кроме шлема, не думать.

— Планируются взрывы в других гипноклассах?

— Кто устроил взрывы в других центрах подготовки?

— Павел Туманов знает, что ты дикий маг?

— Кто твой связной?

— Как выйти на клан Теней?

— Что ты знаешь о колонистах?

С каждым вопросом в мой мозг отчаянно пытались проникнуть. Словно простукивали черепную коробку, кололи её тут и там, расплющивали разум. Вопросы задавали снова и снова, перефразируя их, перемешивая, настолько, что я терял нить допроса, потому что сосредотачиваться на моём прекрасном шлеме было всё сложнее, я даже не вполне понял, был последний вопрос, или мне это уже померещилось от усталости. Но я держался: это был единственный способ выжить.

* * *

После первых нескольких допросов я был слишком измотан, чтобы думать, но после третьего околотился и стал наблюдать в надежде подыскать способ побега, хоть что-нибудь.

Но потом на допрос стали приходить двое. И, кажется, мне уменьшили время сна. Мы находились под землёй, так что я не различал дня и ночи — очередной способ психологического давления, как и тошнотворно синхронные движения офицеров псикорпуса, когда они одинаково садились на стулья и крутили башками в зеркальных шлемах.

Но я и к двум магам разума приспособился. К тому моменту я определил график патрулей в этой подземной тюрьме и примерную схему моего отсека.

— Как выйти на клан Теней?

— Кто твой связной?

— Тумановы в сговоре с кланом Теней?

Я надеялся, что у Натальи всё нормально, всё же Тумановы не такой род, который можно по пустяку опрокинуть даже Алмазовым. Я на это надеялся.

* * *

Когда на допрос припёрлись сразу шестеро магов разума, я почувствовал, что дело плохо. У меня в глазах зарябило от их синхронных телодвижений, одновременного стука стульев об пол, их синхронного присаживания напротив.

— Вам тут не тесно? — сипло спросил я.

Мне точно стало от их присутствия тесновато. А они ещё и заговорили одновременно все шестеро искажёнными механическими голосами:

— Когда тебя завербовал клан Теней? Какое у тебя задание? Кто твой связной?

Мой воображаемый шлем стал раскалываться от этого давления, я понимал, что этот метод против массированной атаки уже не поможет. Если бы они продолжали постепенно увеличивать количество, я бы натренировался, но эти твари поняли, что я быстро адаптируюсь, и решили ударить сокрушительно.

Голова взрывалась от боли, перед глазами поплыло, они говорили одно и то же, вколачивая каждый звук прямо в мозг. Шлем разрушался. Нужно было что-то другое, отчаянное.

И я представил, что они — креветки. Шесть поющих бред, шевелящих усиками мерзких креветок. Желудок скрутило от этой картины, и хотя мне хотелось полить их своим завтраком, мозгам стало легче. Запрокинув голову, я запел:

— Креветки выползли! Шевелят усами!

— Кто твой связной в клане Теней?

— Хвостами шлёпают, едят планктон, — продолжал голосить я.

Немного нескладно, порой невпопад, но я сочинял эпическую песню про мерзких креветок. Этот яркий образ в своей отвратительности затмевал всё.

— Креветки! Креветки! — голосил я.

«Что за бред он несёт?» — шёпот был живым, совсем не похожим на привычные механические голоса.

«Может, мы перестарались, и он сошёл с ума от ментального давления? — в этом шёпоте ощущалось беспокойство. — Нас же тогда накажут».

«Давайте не будем думать о постороннем», — появился третий шепчущий голос.

«Не будь таким занудой, всё равно никто нас не слышит. Просто если мы перестарались, надо как-то это скрыть».

«Что, мозги ему прожарить?»

«Лучше заставить броситься на робота, если его робот убьёт, отдуваться будут операторы».

— Кре-ве-е-етки-и-и, — тянул я самозабвенно, чтобы не выдать пронзившую меня догадку: я каким-то образом услышал ментальный разговор допрашивающих меня офицеров псикорпуса. И их планы мне решительно не нравились.

Глава 29

— Я требую разговора с вашим начальством! — на всякий случай обозначил свою вменяемость.

«Он точно нормальный? Кто в такой ситуации захочет говорить с господином Бальтазаром? — прозвучал чужой голос. — Господин Бальтараз тотально разрушителен, перед ним просто невозможно устоять!»

«Может, он перед смертью его креветкой обозвать хочет?»

«Что за балаган вы устроили?!» — раздался в голове властный голос.

«Господин Бальтазар, Туманов сошёл с ума!» — чуть не в один голос заявили офицеры прискорпуса. — Это не наша вина!»

«Я сейчас буду!» — раздражённо пообещал в ответ Бальтазар.

Мы остались наедине с офицерами псикорпуса. Один из них начал мысленно напевать какую-то мелодию, другой шикнул на него, третий стал предвкушать потрошение моего мозга непобедимым Бальтазаром. Если бы я не считал последнего действительно опасным противником, я бы заскучал из-за всей этой мысленной болтовни. А так я использовал это время, чтобы морально подготовиться к ментальному бою.

Отдавать свой разум на растерзание Бальтазару я не собирался.

Наконец в ментальном поле наступила зловещая тишина. Все офицеры псикорпуса синхронно встали, повернулись к дверям. Те раскрылись, пропуская величественно вышагивающего Бальтазара. Офицеры ударили по сердцам кулаком и склонили головы.

«Выйдите», — приказал он мысленно.

И все вышли, не смея даже колыхнуть ментальное пространство. Двери закрылись. Бальтазар встал напротив моего чуть запрокинутого пыточного стола, оглядел стоящих за моей спиной роботов, один из которых держал у моего горла нож, а другой приставил к виску ствол.

— Ну что, моя будущая послушная зверюшка, — обратился ко мне Бальтазар.

— От зверюшки слышу.

— Ах, как невежливо, — Бальтазар погрозил мне пальцем. — Стоило бы тебя проучить, но раз у нас сложилась такая примечательная ситуация, и нам нужно быстрее получить информацию о клане Теней или предательстве Тумановых, я готов сделать уникальное предложение: ты можешь полностью добровольно пустить меня в разум и позволить себя перепрограммировать. Так ты останешься жив. Заодно я узнаю то, что мне надо.

— Да пошёл ты.

— Эх, Туманов, не понимаешь ты своего счастья! Многие, кто побывал здесь до тебя, с радостью ухватились бы за подобную возможность.

— Ты больной? Если я буду