Начинающий адепт - Пирс Энтони

В душе Стайла кипел гнев. Он знал, что во всем виноват Бурбон. На черной шее животного виднелась царапина, к тому же Спук припадал на одну ногу. Стайл мог обработать царапину и зачесать гриву так, чтобы рану никто не заметил, но ушибленная нога — это совсем другое дело. Нет ног, нет лошади — гласит пословица. Возможно, это всего лишь легкий ушиб, а может, и более серьезное повреждение.

Тут рисковать нельзя. Эту ногу надо показать ветеринару. Это означало неминуемое наказание для Стайла, ведь он отвечал за любое увечье вверенной ему лошади. В качестве взыскания его могли оставить в прежней должности еще на год. И это тогда, когда у него появился шанс стать жокеем.

Проклятый Бурбон! Он специально повысил голос в присутствии нервной лошади, зная, что Спук испугается. Проработав уже три года конюхом, он считал, что ему незаслуженно отказывают в повышении. Он срывал свою злость и на остальных работниках и, конечно же, завидовал, что Стайл так ловко управляется с лошадьми.

Стайл знал, почему Бурбона не повышают в должности. Дело не в его росте, ведь обычные наездники и тренеры могут быть и высокими. Просто Бурбон плохо обращался с лошадьми, полагая, что этого никто не замечает.

Он дразнил их, был чрезмерно жесток. Когда он водил на корде Спука, то всегда использовал маргинал и хлыст. Даже не глядя в график, другие конюхи могли безошибочно определить, с какими лошадьми работал Бурбон, потому что после него животные в течение нескольких дней были нервными и шарахались от людей.

Разумеется, Стайл не мог пожаловаться на Бурбона. У него не было никаких доказательств, и это шло бы вразрез с кодексом чести раба.

Теоретически Бурбон был не виноват: лошадь Стайла испугалась первой.

Стайлу нужно было предвидеть реакцию Спука и отвернуть лошадь в другую сторону. Стайл чувствовал свою вину и знал, что наказание неизбежно.

Придется ему проглотить горькую пилюлю. Стайл повел Спука к ветеринару.

— Я водил его на корде. Он испугался и упал, — с несчастным видом объяснил Стайл.

Ветеринар внимательно осмотрел все травмы лошади.

— Ты ведь знаешь, что мне необходимо доложить об этом.

— Знаю, — едва слышно ответил Стайл. Ветеринар хорошо относился к нему, но у него были свои обязанности.

— Лошади не пугаются без причины. Даже такие нервные, как Спук. Что его испугало?

— Наверное, я был невнимательным, — сказал Стайл. Он ненавидел полуправду, но другого выхода у него не оставалось. Накажут только его.

Прищурившись, ветеринар посмотрел на него.

— Это на тебя не похоже, Стайл.

— Я думал о девушке, — признался Стайл.

— Ого! Могу догадаться, о ком! Но это тебе дорого обойдется. Извини.

— Стайл знал, что ветеринар мог всегда оказать ему услугу, но только не в ущерб интересам хозяина.

Появился надзиратель. От него ничего не могло ускользнуть. Стайл всегда поражался, как ему всегда удавалось быть в курсе всех событий. Ведь о происшествии ему еще никто не докладывал.

— Сильная травма?

— Легкое растяжение, — сообщил ветеринар. — Лучше подержать Спука несколько дней в конюшне. На шее пустяковая царапина.

Надзиратель бросил взгляд на Стайла.

— Тебе повезло. Строгий выговор и на один день отстранение от работы.

В следующий раз будь внимательней!

Стайл облегченно кивнул. Он ожидал более строгого наказания. Если бы рана на ноге оказалась более серьезной…

— Может, есть какие-нибудь смягчающие обстоятельства? — задал вопрос надзиратель.

— Нет, — чувствуя в душе обиду, сказал Стайл.

— Тогда уходи. У тебя один свободный день.

Стайл ушел. Он был свободен, но выходным этот день считать нельзя.

Наказание в виде отлучения от работы занесут в его послужной список, и это отрицательно скажется на перспективе получить повышение. При одинаковой квалификации преимущество получит тот, у кого «чище» список.

Стайл решил воспользоваться свободным днем, чтобы записаться на курсы музыки. Хотя ему там понравилось, чувство подавленности не проходило. Со временем он забудет о наказании. Лучше подумать, какой инструмент выбрать.

Может, клавишную гармонику?

Вечером его разыскала Тона.

— Все только о тебе и говорят в нашем куполе, — весело сказала она. — Я считаю, что ты поступил правильно, Стайл.

— Ты лгунья, — сказал он, обрадовавшись ее словам.

— Да. Ты мог все скрыть и избежать наказания, как это сделал Бурбон.

Но ты показал, что тебя больше беспокоит здоровье лошади, чем собственный послужной список. — Она положила ему руки на плечи и заглянула в глаза.

Какая она красивая! Тона поцеловала его, и плохое настроение сразу же улетучилось. — Ты настоящий мужчина, — добавила она.

Эти слова наполнили его сердце гордостью. Она отвела его в свою квартиру — привилегия, которой пользовались лишь избранные рабы. К утру она показала ему, что обладает выдающимися способностями не только в музыке или конном спорте, и Стайл безнадежно влюбился в нее. О наказании он уже и не вспоминал.

Когда на следующий день Стайл явился на работу, он обнаружил, что его вещи убрали из домика. Он растерянно смотрел на то место, где раньше стояла его кровать.

— Я, конечно, допустил оплошность, но…

— Ты еще ничего не знаешь? — недоверчиво спросил сосед. — Где ты был всю ночь?

Стайл решил промолчать, чтобы не давать повода для сальных шуток.

Скоро его товарищи и так все узнают. На Тону многие заглядывались.

— Меня отстранили от работы, — спокойным голосом произнес он. — Неужели травма у Спука оказалась гораздо серьезнее, чем я предполагал?

— Со Спуком все в порядке. — Сосед взял его за руку. — Пойдем к табло объявлений.

Не зная, как себя вести дальше, Стайл последовал за ним. На электронном табло, где сообщалось о поощрениях, наказаниях и заданиях на день, появилась новая надпись: «Стайл переведен в наездники».

Стайл резко повернулся к своему товарищу.

— Что это за шутка!

Откуда-то появился надзиратель.

— Эго не шутка, Стайл. Теперь ты станешь жить в одной квартире с Терфом. Когда освоишься, пойдешь в конюшню с механическими лошадьми. Там тебе скажут, чем ты будешь заниматься.

Стайл непонимающе посмотрел на него.

— Но ведь я совершил проступок!

Не удостоив Стайла ответом, надзиратель развернулся и пошел прочь. Он никогда не обсуждал с рабами такие вопросы, как наказания и поощрения.

Терф уже ждал его. Это была прекрасная двухкомнатная квартира, расположенная рядом с ипподромом, с горячей водой и отдельным выходом в купол. Больше места, больше самостоятельности — все это повышало статус Стайла. Это был гораздо более важный шаг, нежели от сборщика навоза к конюху. Но на этот раз он не находил червяка. Должно быть, это какая-то ошибка, хотя Стайл никогда не слышал, чтобы надзиратель ошибался.