Поездка со мной - Люси Китинг

Андре достает из кармана немного денег и протягивает их Тео. — Сдачу оставь себе.

— Итак, как ты передвигаешься? — Я перекладываю свой латте из одной руки в другую.

Андре пожимает плечами. — Разными способами. В основном, мои родители. Моя машина должна быть готова через пару недель, — добавляет он.

— Это здорово! — говорю я, и затем мы смотрим друг на друга на мгновение. — Послушай… — начинаю я, но тут дверь снова распахивается, и врывается куча членов волейбольной команды, хвостики раскачиваются, как оружие, девочки громко смеются.

— Вот это да, — бормочет Тео себе под нос. — Девять коктейлей из шпината и банана со взбитыми сливками, как будто в этом выборе есть какой — то смысл. — Она закатывает глаза и уходит за ингредиентами.

Мой взгляд метался между Андре и прибывающей толпой. — Эм…

Андре жестом поднимает пакет с тортом вверх. — Увидимся.

Немного погодя, после того, как волейбольная команда ушла в море смеха, я как раз собиралась собрать свои вещи и отправиться на выход, когда кто — то поставил рядом со мной бледно — зеленый пенистый напиток.

— В нем есть ромашка, — говорит Тео, садясь напротив меня. — И гороховое молоко.

— Ни один из этих элементов не объясняет, почему он такой зеленый, — говорю я ей.

Она поджимает губы. — Просто выпей его. Это успокаивает.

Я недоверчиво поднимаю бровь. — Почему ты думаешь, что меня нужно успокаивать?

Тео делает такое лицо, будто ей не нужно объясняться.

Я вздыхаю, затем поднимаю чашку и подношу ее к губам, делаю глоток и проглатываю его. — Ты права. К тому же, это чертовски вкусно.

Тео победно поднимает кулак в воздух, а затем успокаивается. — Итак, не хочешь рассказать мне, что это было? С красивым мальчиком с тортом?

Я хмуро смотрю на нее. — Мы никогда не вдаемся в тонкости нашей жизни.

Тео пожимает плечами. — Может быть, это потому, что у меня никогда не было ничего интересного, о чем можно было бы поговорить. Но очевидно, что у тебя есть. — Она бросает взгляд в сторону двери.

Я качаю головой. — Возможно, я облажалась.

Брови Тео поднимаются вверх. — Чарли Оуэнс? У которой всегда все под контролем?

— Да. Но не это… — Я гримасничаю.

— Я слушаю…

— Он начинал как один из моих пассажиров, — говорю я. — Но каким — то образом он стал большой частью моей жизни. Проблема в том, что он также сводит меня с ума. Он постоянно переходит границы и ведет себя неадекватно, но очевидно, что он просто боится двигаться дальше. А я, все, чего я хочу, это двигаться дальше. И он тоже этого не понимает.

Тео пристально наблюдает за мной, потягивая то, что должно было быть моим латте.

— Похоже, он тебе действительно небезразличен.

Я наблюдаю за ней краем глаза. — Что из наших массовых ссор и полных разногласий дает тебе основание полагать, что мы небезразличны друг другу?

Тео закатывает глаза. — Потому что если бы это было не так, то тебя бы не бесило то, что другой делает со своей жизнью. И ты бы не была такой чувствительной. — Она добавляет: — Поверь мне. Это происходит в Ривердейле постоянно.

Я вздыхаю. — Я не хотела, чтобы это вышло из — под контроля.

Тео пожимает плечами. — Так извинись, — говорит она.

— Ну, а почему он не может? — спрашиваю я.

— Ты задаешь этот вопрос только потому, что он тебе нравится, и ты боишься, что тебе будет больно, — бормочет она, и я понимаю, что она права.

22

В пятницу я сидела в арт — студии долго после учебы, работая над своими планами и периодически обращаясь за вдохновением к Интернету или к книгам, которые я взяла в городской библиотеке. Я изучаю первых фермеров этого района, то, как проектировались здания, чтобы они могли вписаться в их землю. Ничего показного, но все создано для работы, приготовления пищи и семьи. Затем я достаю старые фотографии наших ночевок, когда мы были детьми, как мы использовали верхний чердак для сна, и как мы смогли починить старую тележку для перевозки сена, чтобы поднять все наши закуски по этажам, вместо того, чтобы пытаться уравновесить их, поднимаясь по высоким лестницам.

Но что — то здесь не так. Есть так много возможностей, но я не могу сосредоточиться на одной. Я чувствую себя вялой. Недостаточно просто смотреть на эти пространства со стороны. Мне нужно побывать внутри одного из них. Почувствовать, каково это — взять что — то из прошлого и перенести в будущее.

Когда мои глаза блуждают по моей цифровой доске вдохновения, я натыкаюсь на изображение моей любимой комнаты в MaCA: атриума в здании С. Я смотрю на часы и замечаю, что до закрытия осталось два часа. Это немного сумасшедшее время, но его как раз хватит, чтобы добраться туда, прогуляться и попытаться что — нибудь придумать.

Я прыгаю в машину и проезжаю пятьдесят минут до MaCA, и прежде чем отправиться в здание C, я исследую внешнюю территорию, замечая, что изменилось, а что было намеренно оставлено. Как они разобрали промышленные здания до кирпича, но оставили узоры краски, ржавчины и износа. Как они использовали способы соединения зданий друг с другом, создавая внутренние дворики, чтобы люди могли оценить строения со всех сторон.

Наконец я захожу внутрь, прохожу все здание сверху донизу и заканчиваю в здании С. Я наблюдаю, как свет проникает через двор и окна, смотрю на то, как углы были объединены новым дизайном, чтобы создать совершенно другое пространство. Затем я сажусь и записываю несколько идей. Не то чтобы я могла сделать ремонт в амбаре, но я могу внести в него небольшие изменения, то тут, то там, например, отшлифовать и покрыть лаком старый деревянный пол, поставить новую деревянную лестницу и использовать разные уровни амбара для сна, общения и чтения. Разве не этого все хотят от отпуска?

Через некоторое время у меня болит рука от такого количества набросков, а в животе начинает урчать, поэтому я собираю свою сумку и отправляюсь обратно тем же путем, которым пришел. По дороге я замечаю знакомую фигуру, стоящую перед большим красочным холстом, ее рыжие вьющиеся волосы торчат под разными углами.

— Это потрясающе, — говорю я, подходя к маме и любуясь работой.

— Я говорила тебе, что тебе понравится Ротко, — говорит она, лишь слегка посмотрев в сторону. После инцидента с рисованием в студии между нами все стало как — то странно. Я извинилась, но это было полусерьезно, как и