Песни Первой мировой и Гражданской войны. Военная история России в песнях - Валерий Евгеньевич Шамбаров

class="p1">А потом, точно так же, как в 1917 году, разыгрался «ступенчатый» сценарий разрушения. Тогда Россию ломал председатель Временного правительства князь Львов, ему на смену выдвинули более радикального Керенского, за ним – большевиков. В ходе демократической революции начал крутую ломку Горбачев, затем его сменили Ельциным… Пальбы и крови было поменьше, но в итоге на Россию обрушились бедствия, по своим последствиям вполне сопоставимые с гражданской войной…

Впрочем, правомочно ли винить во всех катастрофах только зарубежных врагов и их вольных или невольных союзников? Еще в древних летописях лаконично, но предельно точно объяснялись причины тех или иных напастей, постигших страну и народ: «По грехам нашим». Вспомним, ведь до начала XX века Россия была неодолимой, и никакие чуждые происки на нее не действовали. Но в Первую мировую войну русские люди провозглашали в один голос готовность сражаться и умирать «за Веру, Царя и Отечество» – а на поверку, вступился ли хоть кто-нибудь за Царя?

Нет, народ отрекся от своего Государя, от Помазанника Божия. Кто-то опьянел от дурмана «свободы», кто-то загорелся химерами «земного рая», потирал руки, увидев возможность возвыситься, прихватить чужую собственность. А кому-то просто казалось глупым рисковать, представлялось более правильным переждать и посмотреть, каким образом утрясется и образуется новая жизнь. Соблазнились почти все. Русский народ равнодушно (некоторые – со скупым сожалением, другие – со злорадством) отдал Царя, Царицу и Их Детей на растерзание шайке заговорщиков и убийц. Разве это был маленький грех?

А тот факт, что кары последовали именно по грехам, увидеть не столь уж сложно. Офицеры, предприниматели, интеллигенция возмечтали жить как на Западе. Но они и очутились на Западе. Правда, не в тех ролях, которые видели для себя в демократическом обществе – стали зарабатывать на хлеб чернорабочими, шоферами такси, грузчиками, проститутками. В общем, в полной мере испробовали на себе подлинную, а не придуманную, европейскую и американскую жизнь.

Русская молодежь, служащие, учителя, врачи горячо сочувствовали революционерам и террористам, ратовали за «свободы» для народа (и инородцев). Это тоже исполнилось. Несчастные попали под власть «швондеров» и «шариковых», получивших полную свободу помыкать ими. Но ведь попали именно те, кто с пеной у рта защищал права «швондеров»! Кто сам взращивал «шариковых» – но не из собак, а из простых и честных богобоязненных русских людей, сбивая их с толку и совращая с пути истинного.

Крестьяне, увлеченно бросившиеся делить чужую землю и раскулачивать зажиточных односельчан, сами были раскулачены, а их землю отобрали в колхозы. Те, кто залил Россию кровью расстрелов и переполнял своими жертвами тюрьмы, сами пошли под расстрелы и в лагеря…

В полосе бедствий, постигших нашу страну в конце XX века, проявились те же закономерности. Достаточно вспомнить, многие ли из нас в период крушения СССР стремились вернуться к идеалам Российской империи? Нет, советские люди снова воодушевились жить «как за границей». А что подразумевалось под этим определением? Эффектные картинки, виденные с экранов кинотеатров, передаваемые взахлеб рассказы туристов и командировочных, побывавших за рубежом. Огни реклам, иномарки, небоскребы, полные прилавки ширпотреба, продуктов и выпивки, стриптиз, порнография… Именно это мы и получили! Оглядитесь вокруг – вот оно.

Хотя искусственное сияние рекламных огней и провозглашенные демократические свободы обернулись совсем не «раем земным», как верилось соблазнившемуся народу. Но на самом-то деле они и на Западе никогда не были «раем». Об этом предупреждал еще св. праведный Иоанн Кронштадтский: «Демократия – в аду, а на небе – Царство».

Но, кроме сходства двух политических и социальных катастроф, между ними можно отметить и серьезнейшие отличия. Большевики отрицали саму Россию, силились строить нечто совершенно иное. Но победителям пришлось брать у старой России ее экономическое и военное наследие, специалистов, культуру. Прочные нити преемственности протянулись даже в переделанных песнях, о которых мы вели речь в этой книге. За основу-то бралось привычное, близкое русской душе. А в конце концов и коммунистическое руководство кое-что переосмыслило, признало преемственность с Российской империей, хотя бы отчасти. Стране и народу это пошло только на пользу…

Сегодня преемственность с исторической Россией как будто выпячивается и подчеркивается на самых высоких уровнях. Но… подспудно она по-прежнему ломается. Причем разрушительные процессы развернулись гораздо глубже, чем в большевистских преобразованиях. Подменяется не форма, не идеология, а сама основа государственного и духовного бытия русского народа. Структуры прежних вооруженных сил не использовали, их развалили, «военспецов» сократили и поувольняли. Прежний промышленный потенциал не перенацелили на нужды новой власти и общества, а разрушили до основания. Земли обращаются в запустение. Культурное наследие разворовывается, распродается или погибает без финансирования, и человек, занимавший пост министра культуры, с наглостью уличного хама обсуждает с телеэкранов вопрос, нужен ли нам Пушкин?

А вместо прежней богатейшей культуры, как дореволюционной, так и советской, хлынули суррогаты и заимствования. Точно так же, как после революции 1917 года. Только на этот раз они не классовые, не идеологизированные, не революционные. Теперь они напрямую черпаются именно оттуда, откуда приходили и приходят в нашу страну все революции. Из транснациональных (или безнациональных) гнездилищ гнили и хаоса. Эти заимствования нарочито лишены какой-нибудь идеи, мысли, духовного идеала. Впрочем, отсутствие идеала – это тоже идеология. Когда все высшее и духовное стирается, остаются тупые животные инстинкты.

Они всегда используются в революциях. Но прежде их считали нужным маскировать, вуалировать как-нибудь более благородно. Например, украсить призывы к грабежам определением «экспроприации экспроприаторов», эскалацию насилия – «классовой борьбой». Теперь внесена поправка. Сама по себе возвышенная и «благородная» составляющая сочтена вредной, ведь она может повернуть людей в конструктивное русло, а требуется только деструктивное. Инстинкты насаждаются сугубо в чистом виде. Жестокость, нажива, страх, возведение в настоящий культ проблем «ниже пояса». Родное, исконное, национальное стирается – или выставляется глупыми карикатурами, осмеивается и опошляется.

Молодежь подхватывает эту отраву, превращаясь в полных дебилов.

Другие люди, разочарованные и опустошенные, попросту теряются, не видя ни смысла, ни своей роли в окружающей жизни. Раньше, когда человеку хорошо, о нем говорили – душа поет. Сейчас она замолкает. Ей нечего петь, да и настрой совершенно не тот. В начале 1970-х, в период очередного «потепления» с Западом, советские журналисты Василий Песков и Борис Стрельников совершили большую поездку на автомобиле по США с целью поближе пообщаться с простыми людьми. Свои впечатления они изложили в книге «Тысяча миль в поисках души», где отметили ряд любопытных отличий американцев от русских. Среди них такое: пьяные в Америке не поют. Бредут себе уныло по улицам или одиноко сидят в полузабытьи где-нибудь в сквере на лавочках. Молча. И в нынешней России пьяные в