Пробуждение древних сил - Хайдарали Мирзоевич Усманов

– Ты не должна быть частью этого. – Выдохнул он. – Потому что ты живая.

В следующий миг он развернулся и ушёл, растворяясь в тумане, что стелился по горам, подзываемый туда, где мысли и реальность больше не разделялись.

Путь к месту встречи нельзя было описать географически. Он не шёл в каком-то определённом направлении. Он просто отказывался идти прочь. И с каждым шагом, всё больше терял ощущения времени, координат, расстояния. Сейчас ему было просто бессмысленно сверяться с компасом. Его стрелка дрожала, как память после кошмара. Пространство здесь не столько изгибалось, сколько отказывалось быть понятым. Он шёл босиком – как будто сапоги мешали разуму чувствовать. Без печатей… Без защит… Без имени… Потому что встречать чистую идею – значит быть обнажённым в самой уязвимой точке мира. Внутри самого себя. И он шёл. Долго… И с каждым шагом ему становилось легче, с каждым вдохом – холоднее…

Надо сказать, что увидел это существо парень далеко не сразу. Сначала было ощущение. Тонкое. Как будто в его сознании появилась тень, отбрасываемая не чем-то, а понятием. Словно его мысли начали освещаться не изнутри, как обычно, а внешним светом, которому всё равно, что он разрушает.

Потом проявился и звук. Нет, не рёв. Не голос. Шорох перелистываемых страниц. Но эти страницы были не бумажные. Это были страницы реальности, медленно переворачиваемые кем-то, кто смотрит, оценивает… и иногда просто отказывается читать дальше, банально вырывая ненужную страницу прочь.

И наконец – Он. Джи-Лунь… То самое существо, несущее на себе изящество, противоречащее здравому смыслу. Олень. Высокий, стройный, как ритуальный иероглиф в древнем храме. Его ноги – как порождение ветра и камня. Его тело – не покрытое шерстью, а состоящее из перьев, фазановых, сияющих и мягких, вечно меняющих направление, будто записывающих на себе саму суть происходящего.

Но главное – рога. Они были как кривые знаки времени. Изогнутые, будто из слоновой кости, с тончайшими прожилками смысла, что пульсировали. С их кончиков продолжала капать чернильная субстанция, медленно растекаясь по воздуху, как мысли, вытекающие из спящего разума. И с каждой такой каплей мир изменялся всё больше и больше. Одинокий камень – исчез… Птица, пролетавшая в небе – превратилась в вектор… А затем и в ничто…

Но… Андрей остался… Он смотрел… А Джи-Лунь – смотрел в ответ. Без глаз. Без жеста. Без вопроса. Но Андрей понял, что он уже был оцениваем. Он – как явление. Как предложение. Как гипотеза.

"Ты – не я. Но ты пытаешься смотреть, как я. Это… допустимо."

Эти слова прозвучали прямо внутри разума парня. Не голосом. А логическим ощущением. И Андрей сделал шаг вперёд.

– Я пришёл сам. Без оружия. Без имени. Только… с тем, кем я был до всего этого.

После его слов в воздухе повисла пауза. Капля чернил снова упала на землю. И выжгла в ней знак. Похожий на символ, но он не значил ничего. И именно потому был всем.

"Ты знаешь, что не выстоишь. Ты знаешь, что то, чем ты был, уже несостоятельно. Но ты всё равно пришёл. Почему?"

Андрей закрыл глаза.

– Потому что я человек. И потому, что я… Не согласен…

Мир замер. И две точки, невозможная форма и смертное сознание, стояли друг против друга. И хотя битва ещё не началась, уже было ясно одно. Столкновение между ними было просто неизбежно.

Но Андрей уже чувствовал, что внутри него всё ещё остаётся пространство, где он может быть собой. И пока оно есть – он не стёрт. А потом покой в этом ущелье, где уже сама реальность рвалась как гнилая ткани, просто лопнул. Не звуком, а смыслом. Ткань реальности в очередной раз дрогнула, не потому что по ней ударили, а потому что две несовместимые модели понимания вдруг оказались в одном месте.

Как если бы арифметика вдруг встретилась с поэзией – и обе потребовали признания. На одном конце ущелья уже стоял Джи-Лунь. То самое существо, в котором каждая капля, каждое перо, каждая складка рога являлась воплощённой логикой, выстроенной в иерархию абсолютной истины. Он не нуждался в доводах. Он сам был доводом.

На другом – Андрей. Не святой. Не избранный. Человек. Странник. Пришедший не из этого мира. И именно этим – опасный.

“Ты пришёл в мир, где твои аксиомы не действуют.” – Прозвучало внутри Андрея. Не голос. Не мысль. А полноценный приговор. Рога Джи-Лунь засияли чуть ярче, и каждая капля чернильной субстанции теперь, касаясь воздуха, шептала:

"Непоследователен… Нелогичен… Не принадлежит…"

А внутри Андрея вдруг начала расшатываться его собственная память. Сцены из детства – дрогнули… Образы матери, учёбы, даже боли – смешались между собой в непонятный и жуткий калейдоскоп. Не исчезли. Нет. Но подверглись сомнению, как выдумка, к которой вдруг предъявили: "Докажи".

“Ты – ошибка перехода. Логический обрыв. Разрыв контекста.”

Андрей покачнулся. Колени задрожали. Он чувствовал, как само его собственное “я” начинает стираться, словно карандашная линия на странице, куда капает чернильная капля с чужого рога. Он знал, что это не магия. Это всего лишь отрицание. Фундаментальное… Изначальное…

Но он не отступил. А даже наоборот. Он поднял голову. И заговорил.

– Если я – ошибка, тогда ты должен признать, что система, в которой ты действуешь, не всеобъемлюща. А значит, она – неполна. А неполная система… Не может быть истиной. Тем более, она не может быть абсолютной истиной!

Ответом на такое заявление ему была… Пауза… Всего лишь мгновение – и чернильные капли замерли в воздухе, так и не упав в очередной раз на многострадальную землю этого мира. Джи-Лунь не сдвинулся с места. Но что-то в нём изменилось. И это была не злость. Не удивление. Он вообще был чужд любым эмоциям. Это была именно необходимость пересчёта реальности с учётом новых факторов.

Андрей же сделал шаг вперёд.

– Ты хочешь аннулировать меня, потому что я не вписываюсь в твои аксиомы. Но если ты отрицаешь возможность существования чуждого, то ты сам отрицаешь саму множественность реальности.

Он шагнул ещё ближе. Его волосы, словно ветер, трепал поток жуткой силы, исходящий от Джи-Лунь, но он стоял.

– А если нет множественности – то нет и Божественного. Ведь Боги существуют именно как переход между мирами. Между уровнями. Между логиками.

Ответом ему снова было молчание. Но Джи-Лунь сдвинул одну ногу. И в этом движении не было веса. Только перестройка положения смысла. Ведь сейчас это существо смотрело на Андрея так, будто пыталось сопоставить стих с уравнением. И у него явно что-то