Ночные мстители - Франтишек Чванда

котором жили Билеки, некто Помогач, знал о Прокопе. В связи с раскрытием другой подпольной организации возникла опасность ареста, и поэтому Помогач ушел в подполье. Но пробыл там недолго. Однажды он сам пошел в гестапо и рассказал немцам все, что знал. На основе его показаний 4 июля 1942 года были арестованы жена Франтишека Билека Павлина, сын Мирек и дочь Власта — за оказание помощи разыскиваемому Франтишеку Прокопу.

Но и в Праге Прокоп не прекратил подпольной деятельности. Его подключили к Вацлаву Майкснеру, а через него — к подпольному ЦК КПЧ. По указанию Майкснера он регулярно, раз в две недели, ездил в Моравию, но, кроме того, поддерживал связь и с Якубом Билеком. Какие он еще выполнял задания — до сих пор не удалось установить. В Моравию он возил подпольную литературу, а обратно оружие. Он привез в Прагу в мастерскую Медлена в Виноградах чемодан, в котором находилось пятьдесят гранат и десять пистолетов с патронами. Они, видимо, были взяты из тайника в окрестностях Мистека. В Праге Прокоп также ходил с пистолетом, а в карманах якобы всегда имел около сотни патронов.

12 января 1943 года Мирослав Билек встретился с Франтой Прокопом в Панкраце. Прокоп был избит до такой степени, что не мог ходить. Поэтому его допрашивали прямо в камере. Чтобы Билек мог с ним встретиться, договорились, что санитар Маковичка, помогавший немецкому врачу при обходе больных, заболеет и вместо него к Прокопу пойдет Билек. Так оно и вышло. Поскольку врач не знал ни одного чешского слова, они смогли поговорить. На допросах, несмотря на пытки, Прокоп ничего не сказал, что подтвердилось в 1945 году на процессах гестаповцев и их тайных агентов. Тогда при встрече с Билеком Прокоп сказал, что из него ничего не выбили и не выбьют, чтобы и он все отрицал. Билек так и сделал.

Чтобы направить гестаповцев по ложному пути, Прокоп в тюрьме инсценировал помешательство. На первых порах это ему удавалось. Но позже к нему в камеру посадили провокатора, которому Прокоп через четыре месяца доверился. И снова начались страшные допросы. Прокопа перевезли в Богнице, где в марте 1945 года он умер. Такой была жизнь человека, которого пражское подполье знает под именем Павел.

5

Адамовский уже имел за плечами большой опыт работы. Работая в то время на руднике «Глубина», он собрал вокруг себя с начала оккупации широкий круг надежных людей, которые без лишних расспросов отдавали ему прибавки за воскресные смены. Это были консервы, сигареты и прочие вещи, необходимые подпольщикам. Он передавал их Ярке Кишовой, а та переносила все к Билеку. Как горняк-взрывник, он «экономил» динамит, а Кишова перевозила его членам группы. Но случилось так, что начальник почему-то стал тщательно проверять сводки о расходовании динамита, учетные карточки и т. п. Это явилось для Адамовского предостерегающим сигналом, и он вовремя перестал это делать. После этого Антонин Ланча поручил ему установить связь с подпольщиками в Остраве через связного «Моро». Первая их встреча состоялась в Остраве. Адамовский должен был узнать его по газете, засунутой в левый карман пальто, и сказать: «Привет!» Связной должен был ответить: «Привет, привет!» Эта встреча состоялась. В следующий раз они договорились встретиться у табачного ларька близ рудника «Соломон». В случае неявки остравского связного Адамовский должен был оставить записку у продавца в табачном ларьке, отца связного. Так Адамовский узнал, что он ведет переговоры с Яном Цвиржем, ставшим впоследствии одним из самых удачливых агентов гестапо в Остравской области. На следующие две встречи Цвирж не пришел, но каждый раз оставлял у своего отца записку для Адамовского. Позже Адамовский узнал, что Цвирж договорился с Франтишеком Конечны-младшим обокрасть магазин, в котором Конечны работал кладовщиком, продукты распределить частично среди подпольщиков в Остраве, частично отвезти во Фричевице для группы. Магазин действительно обокрали. Франта Конечны ушел в подполье. Однажды, когда Франта шел на свидание, его застрелили в Витковице гестаповцы. И Адамовского поджидали гестаповцы при выходе из рудника. Но ему удалось убежать.

Вот что он рассказывает о себе:

«Я отдавал себе отчет в том, что нахожусь на опасном участке работы и что даже ценой жизни не имею права попасться. Если бы меня схватили, мог бы выдать остальных, ведь методы гестапо известны. Поэтому решил, что не имею права попадаться. И, когда земля горела у меня под ногами, я скрылся».

6

Об этом тяжелом моменте рассказывает в своих воспоминаниях Олдржих Главаты:

«И Марию Чвандову мы предупредили о возможности ареста, поскольку она была очень активным членом подпольной организации: укрывала людей, доставала продукты, готовила. Кроме того, у нее было спрятано оружие и снаряды. Боясь, что, если она уйдет, гестаповцы замучают ее детей, она осталась дома, где ее и арестовали. Чвандова была моей теткой, и на другой день я пошел выяснить, что произошло. Я увидел разрушенный дом, распоротые перины, поломанную мебель… Сама Чвандова дома подверглась страшным мучениям, так как, несмотря на то, что у нее нашли некоторые вещи, отказывалась сказать, откуда они у нее. После тяжелых мучений была приговорена к смертной казни и казнена 1 сентября 1944 года.

7

Отчет о деятельности «Львицы» прилагается как свидетельский материал оправдательной комиссии в судебном разбирательстве дела Рудольфа Скларжа.

8

Более подробно об этой связи говорит Индржих Шиндел — тогдашний связной между указанными генералами и Климеком. Он привез из Праги в чемодане радиопередатчик, который впоследствии использовал для связи с другой группой.

9

Когда оба парашютиста (Пешел как организатор и руководитель, а Прохазка как радист) попали в семью Франтишека Питела, они обнаружили, что обстановка здесь не позволяет им ни остаться, ни передавать по радио сообщения.

И у Томаша не было места для обоих. Поэтому через неделю Рудольф Прохазка уезжает в Брно. Он выбрал этот город, потому что перед войной находился там на партийной работе и имел знакомых, а также потому, что в Москве перед отлетом получил адреса людей, проживающих в Брно, к которым должен был обратиться в случае необходимости.

Его путь в Брно был нелегким. Чтобы избежать проверок в поездах, он выбрал второстепенные железнодорожные линии. Из Остравы он отправился во Френштат под Радгоштем. Но едва он вошел в поезд, как был подвергнут проверке. Его положение ухудшало одно очень серьезное обстоятельство — у них с Пешелом были фальшивые документы, удостоверявшие, что они — высшие чиновники одной немецкой фирмы, для которой