Хитники - Михаил Бабкин

– Эхма, чего дивное творится, – поразился видевший всё Модест, – ох и серьёзное у них тут отношение к безопасности, ох и категорическое! Дорожно-патрульная служба в буквальном смысле на высоте… Хотя, может, так оно и надо? Меньше аварий, меньше жертв. – Гном, проводив улетевшего дракона угрюмым взглядом, хотел было в раздражении сплюнуть на тротуар, но передумал – а ну как здесь и за плевок тоже похищают?

– Нет, Модя, – уверенно сказал Федул, для начала подбежав к ближайшей урне и от души туда наплевав, – не прав ты. Это что же выходит – уже и нарушить ничего нельзя, да? Хоть чуть-чуть, хоть самую малость?! Типа, шаг влево, шаг вправо от предписанного законом и амба, каюк с занесением в посмертный мемориз? Не-ет, брателло, никуда оно не годится. Потому что подобное на корню гробит творческую инициативу, предприимчивость и гибкость мышления… ну-ка, сам посуди, из кого выросли все известные предприниматели и миллиардеры? – Модест с подозрением уставился на вдруг осерчавшего гнома, непонимающе пожал плечами. – Из хулиганов и нарушителей, ясен пень! Типа, копни биографию любого из них поглубже и непременно обнаружишь какое-нибудь серьёзное правонарушение с приводом в полицию. А то и отсидку в тюрьме.

– То есть, друже, по-твоему получается, что те, кого хоть раз арестовывали, отнюдь не обязательно становились миллионерами. Но все ставшие миллионерами обязательно когда-нибудь, да арестовывались, – подумав, сделал логичный вывод бабай. – Архилюбопытнейшее рассуждение! Малость неожиданное.

– Более того, – веско произнёс гном, – кабы в какой несчастной стране её граждане жили бы и трудились только по предписанным им законам, по канцелярским положениям, уложениям, приложениям и уточнениям, то очень скоро такая страна или развалилась бы к чертям собачьим, или же сдохла экономически! Или в ней началась бы гражданская война… Ну-ка, вспомни забастовку по-итальянски – это, понимаешь, когда трудяги выходят на работу, но работают исключительно согласно официальным нормам и инструкциям техники безопасности предприятия. Что немедленно и катастрофически снижает производительность, и, само собой, сводит до убыточного минимума количество выпускаемой тем предприятием продукции.

– Однако, – только и сказал Модест, озадаченно почёсывая лоб. Подумал, добавил укоризненно: – Но я ведь, собственно, всего лишь о путевой безопасности говорил. А ты мне, друже, прям какой-то манифест о пользе противозаконности зачитал!

– Насчёт выполнения правил дорожного движения ты, конечно, прав, – остывая, буркнул гном. – Это я увлёкся… Ну-с, а что мыслит по этому поводу наш молчаливый товарищ, наш замечательный брателло обычник с необычниковым жетоном в кармане? – Федул, веселея, подмигнул Глебу, на ходу ткнув его в бок твёрдым кулачком.

Глеб задумался, но, увы, ничего толкового в голову не приходило. А ведь очень хотелось сказать нечто умное, интеллектуально продвинутое, с соответствующей цитатой или мудрым высказыванием какого известного политического деятеля… блеснуть эрудицией хотелось! Но не получилось.

– Да ну их, олигархов-миллионеров, в задницу, – наконец выдал Глеб после минуты упорных размышлений. – Типа того.

– Коротко, но концептуально, – захихикал Федул. – Мнение вольного человека, никогда в жизни не работавшего и работать не собирающегося. Эх ты, Глеб батькович, гражданин вселенной… – гном явно хотел добавить ещё что-то, наверняка язвительное и вредное, но тут, к счастью, они подошли ко входу в казино. На чём политэкономическая беседа и закончилась.

Казино «Богемия» располагалось на первом этаже высотного здания, по всей видимости офисного: многочисленные окна-витрины находившихся выше помещений были темны и таинственны, как коммерческие секреты работавших там чиновников. Стеклянная дверь казино – массивная, на золотых петлях – оказалась куда выше рослого бабая: отделка вокруг неё блистала чёрным дорогим мрамором. Над дверью тусклым золотом высвечивались аршинные буквы, складываясь в одно-единственное слово, в название. Похоже, «Богемия» являлась весьма солидным заведением, куда вряд ли мог попасть случайный посетитель – в такие места, как правило, приводят по знакомству, или же приходят с рекомендацией и визитной карточкой от проверенных завсегдатаев. Но никак не с улицы, с бухты-барахты, под случившееся азартное настроение.

Потому Федул, увидев за стеклом двух насторожившихся охранников-вышибал, вполголоса произнёс:

– Эге, да тут жёсткий фейсконтроль! Тогда разыгрываем вариант с князем: Глеб, помнишь вынос бутыли в ресторане? Действуй аналогично, объявляй меня, красивого! – не дав парню опомниться, гном подтолкнул его к двери. Глебу не оставалось ничего иного, как открыть её и, войдя в вестибюль, громко объявить с порога:

– Его сиятельство князь Федул, инкогнито, в сопровождении личного телохранителя! – придерживая створку, он пропустил мимо себя объявленного «князя» с семенящим следом за ним объявленным «телохранителем». Модест артистично исполнял назначенную ему роль: насупясь и сгорбясь, он исподлобья, с великим подозрением поглядывал по сторонам – того гляди, убьёт любого, кто покусится на здоровье его сиятельства.

Охранники невольно попятились.

Вестибюль, по мнению Глеба, был оформлен чересчур готично – то ли под элитную усыпальницу, то ли под дорогой морг для знатных и финансово-благополучных покойников. Чёрные стены, пол и потолок из того же блистающего, как на входе, мрамора выглядели мрачно, угнетающе; утопленные в потолок светильники-кругляши – с притушенными до интимного полумрака лампочками – особой радости Глебу тоже не доставили.

В стене по левую сторону находилось широкое гардеробное окно, ныне закрытое стальными жалюзи. По правую же сторону, усиливая впечатление того, что они попали в морг, в траурной плите стены поблескивали ряды хромированных дверец, пронумерованных, с хрустальными ручками-грибками. Большинство из тех дверок оказались закрыты – и ручки на них сияли внутренним красным светом; у приоткрытых дверец ручки оставались прозрачными, неосвещёнными.

Прямо же, за спинами охранников, располагался высокий арочный вход в игровой зал с двустворчатой дверью из матового стекла: что происходило за ней, видно не было. Лишь изредка по молочно-белой поверхности пробегали лёгкие тени, а порой за ней что-то ярко вспыхивало – будто в зале вели съёмку, делая фотосессию для какого глянцевого журнала. Для раздела «Как с удовольствием потратить миллион».

Гном, спесиво выпятив нижнюю губу, уперев руки в бока и нарочито топыря локти, остановился посреди помещения, недовольно потаптывая ножкой. Глеб закрыл входную дверь, подбежал к «его сиятельству», поклонился, едва не клюнув того в темя, и быстрым шепотом попросил Федула не переигрывать. Но гнома, как говорится, уже понесло: