Кровь не вода - Василий Седой

— Прежде чем, что-то решать, мне бы пошептаться с Кузьмой, а в целом, думаю, мы найдем с казаками общий язык в любом случае, свои же люди.

Святозар улыбнулся и ответил:

— Вот и хорошо, вот и ладно. Тогда пойдём, сейчас и пошепчетесь.

Видя удивление на моем лице, он пояснил:

— А как ты думал? Важнее сейчас дела нет, сразу все надо решить.

Я только плечами на это пожал, сейчас так сейчас, я как бы не против.

За время нашего отсутствия на подворье у кузнеца произошли изменения. Во дворе появились несколько накрытых разнообразной снедью столов с лавками возле них, и оккупировавший их народ весело бухал. На самом деле весело, потому что, казалось, все за столами только и делали, что улыбались, смеялись или вовсе откровенно ржали.

Похоже, народу хотелось праздника, и он его организовал. Не факт ведь, что выплавили действительно стоящую сталь, но это, похоже, мало кого интересовало. Успех и никак иначе, а значит, нужно его отпраздновать, ну или обмыть.

Кузьма был уже весёлый и я на миг засомневался, стоит ли сейчас с ним о чем-либо разговаривать, но меня лишили выбора.

Просто Святозар подошёл к Кузьме, что-то шепнул и кивнул мне на выход со двора.

Минуты не прошло после того, как я покинул подворье, как оттуда вышли Святозар с Кузьмой.

Последний сразу, ещё не доходя до меня, начал говорить:

— Я помню свои обещания, когда ты рассказывал, как надо варить железо, и ты точно имеешь право на долю.

— Кузьма, я не против, но для меня главное — это инструменты, они правда нужны чем раньше, тем лучше.

Тот как-то странно на меня посмотрел, потом перевёл взгляд на Святозара и произнес:

— Мне все, что ты хочешь, недели две ковать, а то и три. Может, потом сделаем?

— Грхм, может, и правда повременим? — поддержал Кузьму Святозар.

— Сейчас, когда непонятно, что получилось, у меня ещё не есть шанс получить заказанное. Если выяснится, что Кузьма правда научился булат варить, его на части начнут рвать, и я точно останусь без инструмента. Что касается переуступки назначенной Кузьмой доли казачему кругу, я не против, если предложенная цена будет приемлемой, но об этом нужно говорить с бабушкой, она пока командует.

Да, я спецом свалил все на бабушку, потому что поймал себя на мысли, что мне совершенно не жалко отдать это кругу, тем более что моей заслуги в получении стали, считай, нет, только слова, и то не внятные. Мне и инструментов, изготовленных из нормальной стали, будет достаточно, но глупо будет совсем уж отказываться от халявы.

Кузьма как-то чуть скривился и уточнил:

— Точно кругу отдашь, а то, может, сами бы?

— Кузьма, говорил уже тебе, не жадничай, ты ведь все равно в накладе не будешь, — ответил вместо меня Святозар, на что я только кивнул, как бы подписываясь под его словами.

Уже вечером, разговаривая с бабушкой, я посоветовал ей особо не жадничать и, если правда предложат что-нибудь, брать припасами, чтобы зимой нужды не знать. Нам бы благополучно её пережить, а дальше посмотрим. В следующем году уже сможем нормальный огород организовать, да и зарабатывать я так или иначе все равно смогу на том же сене или кирпиче. По крайней мере, я на это надеюсь.

После эпопеи, связанной с металлом, жизнь наконец-то устаканилась, вошла в нормальное размеренное русло, и я слегка расслабился.

Нет, я все так же умирал на тренировках и выездке, после обеда занимаясь прокладкой тропы в терновнике, затем лепил кирпичи или косил траву, а потом сушил её, заготавливая сено. При этом я не совсем понимал, что с ним делать, когда обратно пойдут татары, это же саранча, которая испоганит все на своём пути.

Пришлось по этому поводу даже просить совета у Святозара, который был на меня слегка обижен из-за подставы с бабкой. Просто она действительно попила с него немало крови, отчаянно торгуясь в цене за мою, можно сказать, «виртуальную» долю в несуществующем бизнесе.

Он посоветовал просто до ухода татар оставлять сено на полянах, где я его кошу. Аргументировал он это тем, что татарам будет не до обследования окрестностей, если они вообще у нас появятся.

В общем, он посоветовал мне особо не думать об этом, а лучше попробовать ещё что-нибудь вспомнить и помочь Кузьме.

Как я и думал, первый блин у Кузьмы получился не то чтобы комом, но в целом не очень. Почему-то сталь, которую ему удалось получить, была очень уж непростой в работе, и ковать её получалось без потери качества, только если не перегревать.

Если чуть передержать металл в горне, начинались чудеса: то крошится после финальной обработки, то слоиться начинает. В общем, непросто там все, и Кузьма прям реально вешается, но это уже меня не касается, главное, что я получил, что хотел, остальное неважно.

На самом деле инструментом я запасся, что называется на все случаи жизни, притом неплохого качества. Сталь, только если перегреть, начинала вредничать и чудить, если ковать её без перегрева, все получается замечательно.

Правда, делая заказанный инструмент, Кузьма хитрил (основную часть изделия делал из кричного железа и только режущую кромку из стали, приваривая её при помощи кузнечной сварки), но я все равно остался доволен.

Особенно радовался обычной, привычной по прошлому миру, штыковой лопате и пиле. Пил, кстати, Кузьма изготовил две и, в отличие от всего остального, ковал их чисто из стали, не тот случай, когда можно использовать кричное железо.

С появлением в хозяйстве пилы, тесла и скобеля я все чаще стал задумываться о постройке бани, пусть небольшой и самой примитивной, но хоть какой-нибудь.

Соскучился просто по доброму пару, а в слободе, как это ни странно, ни одной нормальной в полном понимании этого слова бани нет. Даже топящейся по-черному. Вот такая вот фигня. Поэтому и поворачивали у меня время от времени мысли в эту сторону.

Правда, решил все же отложить пока это на будущее. Но готовиться все равно начал, присматривая и заготавливая от случая к случаю подходящие для этого бревна.

В один из дней, возвращаясь после тренировки, возле старого нашего дома, где бабушка с детьми копалась в огороде, я застал её разговаривающей с незнакомым седобородым казаком. Разговор этот шел в присутствии стоящего чуть в стороне Святозара и явно на повышенных тонах.

Ещё на подходе эти двое, увидев меня, тут же замолчали, и это меня неслабо напрягло. А сказанные седобородым слова, с которыми