Освобождение Луки (ЛП) - Эвелин Виктория

Однако, продолжая изучать бумаги, она обнаружила, что не все надписи выглядят одинаково. Некоторые содержали тремантианские символы, которые она изучала, но другие сильно отличались. Она подняла брови. На скольких языках Лука может читать?

Не желая в данный момент испытывать еще большее впечатление от его талантов, она начала изучать фотографии. Романтик в ней неожиданно упал в обморок, как только она поняла, на что смотрит. Супружеские пары.

Сотни фотографий супружеских пар всех мастей были разбросаны по страницам текста, усеивавшим стену. Она нахмурилась и прошлась по комнате, разглядывая счастливые, сияющие лица бывших клеканийцев.

Одна фотография заставила ее замедлить шаг. Высокая белокурая красавица царственно стояла в красном платье в греческом стиле. Рядом с ней стоял крупный мужчина, одетый, как предположила Элис, в официальную одежду клеканийцев. На их переплетенных руках были видны синие следы спаривания. Они были великолепной парой, но что заставило Элис остановиться, так это выражение лица мужчины. В то время как женщина лучезарно улыбалась в камеру, мужчина смотрел на свою пару сверху вниз. Любовь и чистая радость в его глазах заставили Элис каким-то образом почувствовать одновременно и сопереживающую радость, и пустоту.

Она напряглась, услышав тихий звук закрывающейся двери. Тепло, разлившееся по ее спине, подсказало ей, что Лука стоит у нее за спиной задолго до того, как он заговорил.

— Тебе нравится эта фотография? — он пророкотал, посылая мурашки по ее телу.

Нравилось ли ей это? От этого у нее защемило сердце.

— Зачем тебе все эти фотографии? — вместо этого спросила она. — Если подумать, зачем тебе столько листков бумаги? Разве это не технологически развитая планета? — Она обвела жестом комнату в целом. — Разве все эти книги и картинки не должны быть цифровыми?

— Они были загружены во многие базы данных, но я всегда находил, что физические страницы легче организовать в моем сознании. Мне также нравятся ощущения и запах. — Он подошел и встал рядом с ней, сцепив руки за спиной, кивая в сторону изображения счастливой пары. — Это все фотографии клеканских самок из прошлого. Всякий раз, когда я нахожу отчет о спаривании, я собираю их историю вместе с фотографией и вешаю на эту стену.

Она взглянула на его красивый профиль.

— Для исследования?

— Моя область — современное воспроизводство, а не спаривание, — сказал он через мгновение.

— Тогда почему у тебя это повсюду?

Его челюсть сжалась, а брови сошлись вместе, как будто он сам задавался вопросом, почему. После долгой паузы он повернулся к ней, заглядывая ей в глаза.

— Я полагаю, — медленно начал он, — мне нравится иметь напоминание о том, что могло бы быть. Мне нравилось представлять мир, в котором супружеские пары клеканийцев могли бы снова быть счастливы вместе. Их истории побуждают меня работать усерднее.

Дерьмо. Он чертов скрытый романтик! Она и так с трудом справлялась со своим сексуальным влечением к Луке, но теперь он показал, что в нем есть романтическая сторона? Она практически чувствовала, как ее яичники кричат ей: «Мы можем быть счастливы вместе!»

— Итак, какова их история? — проворчала она, заставляя себя отвести взгляд от пристального взгляда Луки и указывая на фотографию красивой пары. Она чувствовала, что Лука смотрит на нее сверху вниз еще мгновение. Их поза казалась несчастным отражением мужчины и женщины на фотографии.

— Они были женаты восемьдесят лет, по тем временам, задолго до достижений нашей медицины. Он был садовником, выращивал растения для использования в наших лекарствах. Она была солдатом. В то время Клекания воевала с видом тагион. Во время особенно жестокой битвы она была ранена, и ее пришлось госпитализировать. Он увидел ее во время доставки растений и признал в ней потенциальную пару. Она тоже узнала его, но не хотела бросать своих сослуживцев, поэтому отказалась находиться рядом с ним, зная, что если это произойдет, то появятся ее брачные метки, и она никогда не захочет уходить.

— Вы можете так выбирать? — спросила Элис, очарованная.

Лука пожал плечами.

— Известно, что такое случается. Спаривание — это инстинкт, но мы все еще те, кто мы есть. У нас все еще есть цели и амбиции.

— Что произошло дальше?

— Она вернулась на передовую. Он остался в Совене, другом городе неподалеку отсюда. Он не мог часто общаться с ней, но он пробирался в ее дом, чтобы почувствовать близость к ней. Каждый раз, когда он это делал, он приносил цветок или растение. — Уголок его рта приподнялся в легкой улыбке. — Она сказала, что, когда наконец вернулась домой, у нее было такое чувство, будто она забрела в лес.

Грудь Элис раздулась, а горло сдавило. Лука тоже каждый день давал ей растения. Она сделала несколько успокаивающих вдохов, и что-то из сказанного им всплыло у нее в памяти.

— Она сказала, что это было похоже на лес? Эта статья была написана ею? — Элис протянула руку, чтобы нежно погладить пожелтевшую страницу.

Он криво улыбнулся ей, затем указал на мужчину на фотографии.

— Его звали Атеон. — Его палец переместился на женщину. — И ее звали Иллукия. — Подняв брови, глядя на Элис, он добавил: — Меня назвали в честь нее.

Элис ахнула, переводя взгляд с Луки на фотографию.

— Это твои предки?

— Мои бабушка и дедушка. Я никогда не встречалась с ними, но мой отец рассказывал нам бесконечные истории о них, когда мы были детьми. — Он улыбнулся в ответ на фотографию.

Из всех картин на стене, как она нашла ту, которая была связана с ним? Встревоженная, Элис спросила:

— Что с ними случилось?

Он медленно выдохнул.

— Они были счастливы и состояли в браке восемьдесят лет, но потом разразилась чума. Как и многих женщин, это забрало ее.

Ее голова откинулась назад, навстречу восторженному, любящему взгляду дедушки Луки. Слезы навернулись на глаза Элис. Насколько опустошенным он, должно быть, был?

Лука взглянул на нее, затем сделал двойной снимок. Он нежно схватил ее за плечи, поворачивая лицом к себе.

Наряду со всеми другими своими слабостями, Элис была еще и плаксой. Фильмы, шоу, визитные карточки. Дайте ей сочную рекламу и наблюдайте, как она начинает преуспевать. Она не поворачивала головы, сосредоточив взгляд на фотографии, не желая, чтобы Лука видел, какой глупой она была.

Повернув ее лицо к себе и нежно проведя рукой по щеке, он посмотрел на нее сверху вниз с беспокойством на лице.

— Они провели счастливую жизнь вместе. Это больше, чем может сказать любой живущий сегодня клеканианец.

Она кивнула, слезы текли по ее щекам.

— Это действительно с-мило, — сказала она срывающимся голосом.

Лука снова улыбнулся ей сверху вниз, в уголках его глаз появились морщинки, затем притянул ее в объятия.

— Ты так глубоко все чувствуешь, не так ли? Это чудесно.

Элис на мгновение застыла, эмоции все еще сжимали ее горло. Когда он приподнял ее голову за подбородок и начал гладить по волосам, она расслабилась, прижавшись щекой к его груди. От него исходило низкое мурлыканье, успокаивающее ее расшатанные нервы.

Она не была готова к такой заботливой, милой стороне Луки, и она не совсем знала, как справиться со своими чувствами. Он не засмеялся и не высмеял ее проявление эмоций, и он также не замолчал и не почувствовал себя неловко. Он вел себя именно так, как она хотела, чтобы люди вели себя с ней, и это напугало вечно любящую ее до чертиков.

Отстранившись, она вытерла глаза. Глубоко вздохнув, она взглянула на него, стараясь быть строгой.

— Нам нужно кое о чем поговорить.

— Хорошо. — Он рассеянно провел ладонями вверх и вниз по ее рукам, и она пожалела, что ей придется положить конец этому нежному жесту.

— Если ты хочешь продолжать встречаться со мной, тебе придется следовать некоторым правилам. Я хочу узнать тебя получше, а ты очень усложняешь мне это. — Когда он попытался возразить, она подняла палец, останавливая его. — Первое, больше не прикасайся ко мне. — Она многозначительно посмотрела на его руки.