Последний Герой. Том 8 - Рафаэль Дамиров

Бах — второй удар. Машину чуть не выкинуло с трассы. Белобрысый цеплялся за руль, вывернул, вывел машину из заноса, давил на газ изо всех сил, но проблемы с задним колесом не давали набрать устойчивую скорость. Машину болтало по дороге.

Бах! Визг шин.

Машина стукнулась в бетонное ограждение на опасном участке, где внизу бурлила река. Её крутануло, развернуло — скорость была высокая.

— Тормози! — заорал Димон.

С перепугу белобрысый слишком резко нажал на тормоза, машина пошла в занос и перевернулась. Прокатившись несколько метров, бортом ударилась о бетонное ограждение.

Двое парней были пристёгнуты, а Олеся нет. Она судорожно вцепилась в сиденье.

— Твою мать, моя рука! Димон, ты как, жив? — крикнул белобрысый, но тот не отвечал — он был без сознания.

— Выбирайтесь скорее! — закричала Олеся, с трудом распахивая дверь.

— Не могу отстегнуть ремень! Помоги мне, пожалуйста, прошу, помоги! — лепетал белобрысый, дёргаясь на месте.

В это время внедорожник уже набирал скорость. Его рёв становился всё ближе — машина шла на решающий таран. Перед этим он даже немного откатился назад, чтобы взять подходящий разгон.

Олеся выскользнула из машины в последний момент.

Удар.

Спортивка перелетела через бетонный бордюр, с грохотом сорвалась вниз и, ударившись о камни, превратилась в смятую консервную банку. После такого удара никто не мог выжить.

Олеся, не оглядываясь, перепрыгнула через бордюр следом. Уцепилась за свисающие ветви кривых деревьев, повисла на них, скользила вниз, пытаясь спуститься, но руки не выдержали — сорвалась и повисла на кустах чуть ниже.

Наконец, ей удалось спуститься.

Мамедов выбрался из джипа уже с пистолетом в руке. Подбежал к обрыву, посмотрел вниз, туда, куда юркнула его пленница.

Попытка перелезть через бетонное ограждение сразу показала бессмысленность идеи: с его массой и габаритами — верная смерть. Ветки, которые удержали Олесю, были тонки и гибки, они не выдержали бы его. Внизу река бурлила, лизала острые камни, оголяя их. На них распласталась разбитая легковушка.

Он быстро оценил ситуацию, собрался с мыслями и презрительно крикнул вниз:

— Эй ты! Я знаю, что ты меня слышишь! Давай договоримся: ты не возвращаешься в город и забудешь всё, что произошло. Иначе я доделаю начатое. Хоть слово кому скажешь — я тебя найду. Тебе все равно никто не поверит! У тебя в крови наркота!

Тишина. Олеся вжалась в кусты и затаилась, каждый удар ее сердца отдавался гулким шумом в ушах. Она слышала всё и кивала сама себе, сжав зубы, потому что челюсть её немилосердно тряслась. Мамедов же сделал шаг назад, вынул телефон и набрал номер.

— Алло, Лев Сергеевич, — сказал он в трубку с деловой сдержанностью, — у нас проблемы. На 14-м километре, там, где обрыв и поворот. Срочно нужно меня забрать.

Он отключился, сел в джип, сдал назад, чуть-чуть отъехал, взял разгон.

Машина рванула вперёд, набрала скорость, подъехала к краю — и в последний момент Мамедов выскочил из двери. Джип с грохотом сорвался с обрыва, упал на камни и разбился.

* * *

Вечером мы с Колей вернулись домой, пробили по базе этого Тихона Фёдорова. Да, как и сказал иерей, он оказался судим. И не просто судим — отбывал срок за убийство. Правда, это было ещё в девяностых (хоть мне и хотелось думать, что это было недавно, но с тех пор на самом деле прошло много лет). Но такой человек вполне мог сорваться на религиозной почве и взяться за старое. Хотя то, первое убийство было по синьке, бытовуха — слово за слово, схватился за нож. Отсидел, вышел, больше не привлекался.

Случайность? Или склонность?

Мы сидели в комнате на диване, жевали жареную картошку с колбасой. Мухтар развалился рядом, и Коля время от времени швырял ему кружок колбасы. Тот ловил на лету и благодарно шлёпал хвостом по полу.

У стены монотонно бубнил старенький телевизор. Шли новости. Камнегорск, вечерний выпуск.

— А теперь криминальная хроника, — сказала дикторша.

На экране показали кадры с места происшествия.

— Страшное ДТП произошло на четырнадцатом километре областной трассы. Столкнулись легковая машина и внедорожник, принадлежащий мэру Быкову. Погибли двое молодых людей, находившихся в легковой машине.

Далее дикторша зачитала сухим голосом версию следствия.

— В совершении ДТП подозревается… — и тут на экране появилось фото Олеси Марковой.

Мы с Колей чуть не подавились. У Шульгина вообще вилка выпала — кажется, у него рука дрогнула.

— Олеся Александровна Маркова, двухтысячного года рождения, известная как общественный деятель, активистка и журналистка, — продолжала дикторша. — По неизвестным причинам угнала внедорожник, выехала из города и совершила ДТП. Сама с места происшествия скрылась.

— Ёпрст! — выдохнул Шульгин.

— Как утверждают очевидцы, — дикторша чуть приглушила голос, — ранее Маркова садилась в машину мэра Быкова. Сам мэр от комментариев отказался. Но, по нашей информации, Маркову с градоначальником могут связывать не только деловые отношения. Хотя это не подтверждено. Мы продолжаем журналистское расследование и будем держать вас в курсе.

— Ну ни хера себе! — выдохнул Коля. — Это что сейчас было⁈

Глава 13

Олеся шла вдоль реки, там, где берег становился уже пологим. Выбралась в лес, продиралась сквозь заросли, почти ничего не замечая. Подальше — только бы подальше. Она знала, что Мамедов, скорее всего, будет высматривать её с дороги, сверху. Поэтому шла в противоположную сторону, наплевав на колючие заросли и ветки.

Зубы стучали от холода.

— Боже, как холодно… как холодно, — шептала она. — Нельзя останавливаться. Замёрзну. Пока двигаюсь — живу.

Сколько шла — не понимала. Счёт времени потерялся. Километр, два, три… пять. Или вовсе петляла по кругу?

Нашла какую-то тропинку и механически побрела по ней. Страх постепенно проходил, адреналин спадал. Теперь нужно было думать не о погоне, а о том, как не умереть от холода.

«Надо выйти к городу… или к трассе… А где здесь город? Чёрт… где?»

Она остановилась, прикинула направление, попыталась залезть на дерево — глянуть, где дорога. Уцепилась за ветку, подтянулась, но руки соскользнули — сил уже почти не осталось.

«О… нужно отдохнуть… хоть чуть-чуть…»

«Нет, нельзя останавливаться, замёрзнешь!» — говорил разум.

— Я только капельку посижу… — пробормотала она вслух сама себе. — Соберусь с силами.

Поваленное дерево перегородило тропинку. Она села на него, как на лавку, чтобы перевести дыхание. Вдруг, словно волной