Возвращение. Танец страсти - Виктория Хислоп

За три дня до их новой встречи с Хавьером ей исполнялось шестнадцать. Вся семья праздновала эту дату, и Мерседес получила долгожданный подарок: в тот день за завтраком на столике в кафе ее ждал объемный мягкий пакет.

Она разорвала обертку, и на столе развернулось удивительное платье танцовщицы фламенко. Оно было классического покроя, с черными точками на красном фоне — именно то, о чем она мечтала. Мерседес приложила его к себе и закружилась. Секундой позже, когда она остановилась, оборки, казалось, стали жить своей жизнью и продолжали раскачиваться из стороны в сторону, вверх-вниз.

— Спасибо, спасибо! — воскликнула она, обнимая маму и отца.

Было приятно видеть восторг дочери, но Конча про себя сокрушалась, что дочь так любит танцы. Она заметила, что Мерседес стала проводить у Марии Родригес еще больше времени, чем обычно.

Перед первым выступлением Мерседес и Хавьер должны были встретиться в доме у Марии. Он находился в паре шагов от cueva, где уже собиралась толпа. Большинство привлекла сюда репутация гитариста, но кое-кого заинтересовал дуэт великого человека из Малаги и местной девушки.

Когда приехал Хавьер, Мерседес вышла из задней комнаты Марии, где переодевалась.

Платье сидело на ней идеально, подчеркивая грудь и бедра. Это была сногсшибательная метаморфоза, и Мерседес полностью осознавала, какое впечатление она произвела на Хавьера, когда вошла в комнату вся в алом. Ее щеки горели от возбуждения.

— Ты выглядишь… великолепно, — произнес он.

Она подошла ближе, исполненная решимости, в предвкушении их выступления.

Без всяких колебаний он протянул руку и погладил ее по волосам, и когда она сделала еще один шаг навстречу, то почувствовала, как его пальцы гладят ее подбородок. Инстинктивно она подняла голову вверх.

Поцелуй Хавьера шокировал Мерседес силой и страстью. Она лишь однажды целовалась в губы и была тогда очень разочарована. Мерседес растворилась в объятиях Хавьера, они всколыхнули ее душу, разум и тело. Длилось это несколько минут или всего лишь пару секунд — какая разница? Поцелуи были настолько крепкими, что жизнь Мерседес разделилась на две половины: до и после того, как она почувствовала его нежные губы на своих губах.

Им уже было пора идти. Мария Родригес, которая уже знала, что произойдет между ними, еще до того, как они сами это поняли, направилась к пещере — cueva — вместе с ними.

Никто не остался разочарованным. Мерседес танцевала даже с большим мастерством, чем раньше. Гитарист и bailaora были идеальной парой.

Во время второго выступления cueva была переполнена. На этот раз сюда пришел и Эмилио, и даже он, настроенный предвзято к мужчине, занявшему его место, заметил, что они были поразительным дуэтом. Временами между Мерседес и Хавьером проносилась молния. Эмилио незаметно ушел из cueva еще до того, как утихли аплодисменты. Меньше всего он желал, чтобы сестра заметила его присутствие и увидела его реакцию.

Пока Пабло и Конча считали, что их дочь сидит у себя в комнате и наконец занимается учебой, она танцевала с Хавьером Монтеро в Сакро-Монте. Было вопросом времени — когда родителям расскажут о том, где находится их дочь. Так и случилось.

— Тебе только шестнадцать лет! — кричал отец, когда она вернулась поздно ночью. Мерседес надеялась, что родители уже спят, но обнаружила, что они ждут ее возвращения. Гнев Пабло сильно подействовал на нее, поскольку отец злился очень редко.

— Я просто танцую! — оправдывалась Мерседес.

— А сколько лет этому мужчине? Он-то должен понимать, — продолжал Пабло.

— Ты поступила предательски, — упрекнула Конча.

— Ты позоришь семью! — присоединился Игнасио, который только что вернулся домой. — Танцуешь с чертовым цыганом!

Мерседес понимала, что защищаться бесполезно. Ее атаковали со всех сторон.

Эмилио оставался единственным, кто понимал, почему сестра противится, но, почувствовав надвигающийся шторм, ушел в свою комнату. С тех пор как его место занял посторонний, его собственное чувство обиды не утихало. Сестринскую любовь сменила страстная влюбленность, которая теперь безраздельно властвовала над Мерседес.

— Иди в свою комнату. И не выходи оттуда, — велел Пабло.

Без лишних споров Мерседес сделала именно то, что ей приказали. Хавьер уехал в Малагу, поэтому ей больше некуда было спешить.

Два дня Мерседес не выходила из комнаты, Конча оставляла еду у двери. Час спустя она возвращалась и находила еду нетронутой.

Меньше всего Мерседес хотелось есть. Она лежала на кровати и рыдала. Одним махом родители забрали у нее две вещи, которые были смыслом ее жизни, — танцы и Хавьера. Если она не будет танцевать со своим gitano, то она вообще не будет танцевать. А без танцев она не сможет жить.

Как-то под вечер в дверь ее комнаты постучал Эмилио. Мерседес села на кровати, когда увидела брата. Ее глаза были заплаканными.

Он стоял в ногах кровати, скрестив руки на груди.

— Знаешь, — начал он, — я понимаю, каково тебе.

Мерседес недоуменно смотрела на брата.

— Правда? — тихонько спросила она.

— Правда, — был ответ. — Я поговорю с родителями. Я видел, как ты танцевала с Хавьером. Такое не каждый день увидишь!

— Что ты имеешь в виду?

— Это было… м-м… — Эмилио запнулся. Внезапно ему стало неловко перед сестрой.

— Как это было?

— Настоящее… совершенство. Или нечто похожее. Ты и… Хавьер.

Мерседес не знала, как реагировать на неловкий комплимент брата. Она видела, чего стоили ему эти слова.

Эмилио сдержал слово. Он заручился поддержкой отца, отлично понимая, что из двоих родителей Пабло менее решительно, чем Конча, настроен против того, чтобы Мерседес танцевала.

— Ты не можешь просто поставить точку на таком совершенстве, — сказал он отцу. — Их ничто не остановит.

Слова Эмилио в защиту Мерседес заставили Пабло пересмотреть свои взгляды. Даже описание того, как танцует Мерседес, заставило отца гордиться дочерью, и через несколько дней Конча, хоть и неохотно, согласилась встретиться с Хавьером.

Глава четырнадцатая

За те несколько недель, пока продолжались переговоры, увлечение Мерседес танцами стало лишь сильнее. Она хотела заниматься только танцами. Произошел обмен посланиями, и однажды в «Бочку» приехал Хавьер. Они с Пабло беседовали около часа.

Сердце сеньора Рамиреса неожиданно для него самого оттаяло после разговора с молодым человеком. Не оставалось никаких сомнений, что его имя широко известно среди любителей фламенко, и мнение Пабло о сложившейся ситуации начало меняться. Хавьер Монтеро играл не только в Гранаде и Малаге, но и в Кордове, Севилье, Мадриде. У него даже было приглашение в Бильбао, в дом его выдающегося дяди-гитариста.