Патент «АВ» - Лазарь Иосифович Лагин

господин Синдирак Цфардейа, вздрогнули, поддавшись неотвратимому гипнозу его слов. – Есть среди нас человек, который захотел стать выше Господа нашего!..

Шесть дней творил господь мир! – воскликнул, переводя дыхание, отец Франциск. Сейчас его голос гремел. – В шесть дней сотворил он все то, что мы видим вокруг себя, под собой и над нами: землю и небо, звезды и солнце, воды и рыб, птиц, зверей, насекомых – и во главе всего сотворенного поставил венец творения – человека, чтобы тот денно и нощно славил имя своего творца.

И вот, наущенный сатаной, поселился среди нас человек, который дерзновенно сказал себе: «Я могущественней Бога. Я буду выращивать животных в семьдесят два раза быстрее сроков, указанных творцом всего живого». Этот безумец решил: «Нет человека, которого не прельстила бы выгода моего богопротивного изобретения. О, я проявлю удивительное бескорыстие, я буду отдавать свой эликсир за гроши, я буду давать его в рассрочку, а совсем неимущим – даже бесплатно. Ничего, разницу мне выплатит сатана…»

Вы знаете, дети мои, о ком я говорю. Я говорю о приезжем докторе Стифене Попфе. Он прельщает жителей нашего города кощунственным эликсиром, названным «Эликсиром Береники» по имени его жены, но который справедливо бы назвать по имени его хозяина – эликсиром дьявола.

Не попадайтесь же, дети мои, на дьявольскую приманку! Господь Бог знал, что делает, когда устанавливал для всего живого свои сроки произрастания! Покаемся, дети мои, покаемся во имя Господа! Амен!

Люди сидели потрясенные. Затем началось нечто невообразимое. Женщины, даже многие мужчины плакали, как в день поминовения мертвых. Кто-то душераздирающим голосом крикнул: «На колени!», и все опустились на колени, и вознесли к небу свои горячие молитвы, и каялись в своих прегрешениях. И госпожа Гарго тоже пала на колени и просила Бога простить ее, темную вдову, ибо она не знала, кому она служит, и чтобы он научил ее, как же ей поступать дальше, потому что она уверена, что бедный доктор Попф тоже не ведает, что творит и чью волю выполняет. И что он очень хороший человек, спас ее сына и относился к ней всегда внимательно и милосердно. И что он очень несчастен, потому что его покинула жена и он совсем одинок. И что его никак нельзя оставить одного, и что некому готовить ему обед и присматривать за ним, потому что он, Господи, совсем как большой ребенок!

Преклонила колени и супруга аптекаря Бамболи и смиренно просила у Бога особого знамения, действительно ли это эликсир дьявола и как им поступить. Потому что у них, у семейства Бамболи, этот эликсир – последний шанс в жизни выбиться в люди, разбогатеть, обеспечить себе спокойную старость и дать своим четырем сорванцам приличное образование.

Опустились на колени и мясоторговцы, и владельцы молочных магазинов и благодарили Бога за то, что у него в аржантейском городе Бакбук такой бдительный, хороший и красноречивый слуга, как отец Франциск.

И господин Синдирак Цфардейа, аккуратно подтянув брюки, также последовал общему примеру и, беззвучно шевеля губами, думал, что все пока идет как по нотам и что если так пойдет дальше, то он может быть спокоен.

Потом все встали, направились к выходу. Поднялся с колен и господин Синдирак Цфардейа, смахнув носовым платком пылинку, приставшую к брюкам. На паперти ему встретился отец Франциск. Господин Синдирак Цфардейа с чувством пожал вспотевшему патеру руку и, нисколько не лукавя, заявил, что он никогда еще не получал такого глубокого удовлетворения от проповеди. Отец Франциск был польщен, но ответил, что он только выполнял свой пастырский долг.

Они расстались, наговорив друг другу кучу любезностей. Отец Франциск спешил поскорее отобедать, потому что в половине пятого он должен был повторить свою проповедь по радио.

Что же касается господина Синдирака Цфардейа, то он отправился к мясоторговцу Фригию Бероиме, где в безвкусно обставленной квартире разбогатевшего мещанина его ожидал отличный обед и довольно многочисленное общество. После обеда женщины остались в столовой пить кофе, а мужчины перешли в кабинет хозяина покурить и кое о чем потолковать.

Глава седьмая,

о том, как доктор Попф провел время с утра до половины четвертого пополудни

Когда вдова Гарго, изнемогая от обрушившихся на нее мучительных сомнений, пришла все же к доктору Попфу готовить ему обед, он уже знал о проповеди отца Франциска. Газету он прочел, как и все, часов в девять утра и до половины третьего находился под впечатлением помещенной в ней беседы с этой старой лисой доктором Лойзом. Он сразу понял, на какой эффект она рассчитана. Какая гнусность! Выступить с двусмысленными высказываниями за четыре дня до начала массовых инъекций! Пытаться сорвать такое дело!

Попф позвонил на квартиру редактора, но того не оказалось дома. Тогда он сел писать ответ доктору Лойзу.

Он не обратил никакого внимания на напечатанный в том же номере рассказ о Заргаруме, еще раз показав, как далек он от деловой жизни. Даже простодушный аптекарь Бамболи, и тот, прочитав утром газету, сразу сказал своей супруге, что тут что-то неладно и что кто-то начал поход против Попфа, играет на понижение, выражаясь биржевым языком. А Попф писал об эликсире и уже не думал о докторе Лойзе. Он был убежден, что стоит только появиться его статье – и все поймут, что нечего бояться за судьбу животных, которым он сделает прививку. Телефонный звонок оторвал его от статьи.

Просили доктора Попфа.

– Я у телефона, – сказал он.

– Разрешите задать вам вопрос. – Голос был Попфу незнаком.

– Кто говорит? – спросил Попф.

– Как вам сатана платит, сдельно или помесячно?

– Что? – спросил Попф. – Говорите яснее. Кто говорит?

– Где вы познакомились с сатаной?

– Кто говорит, черт возьми! – рассердился Попф. – И о каком сатане идет речь?

– То есть как это о каком? О вашем хозяине. Вот о каком!

– О каком хозяине? – рассердился Попф. – Да кто это, наконец, говорит?

Ответа не последовало. Неизвестный положил трубку. Но едва Попф вернулся к письменному столу, как снова зазвенел телефон.

– Это доктор Попф? – На этот раз доктор услышал юношеский голос.

– Да, это доктор Попф.

– Значит, вы еще не скрылись?

Попф с лязгом положил трубку на рычажок и вернулся к столу, твердо решив не подходить к телефону. Но звонки следовали один за другим, и доктор наконец не выдержал и снова взял трубку.

– Это вы, доктор? – услышал он робкий басок аптекаря.

– Господин Бамболи?

– Да, это я, доктор. Добрый день, доктор, к вам никак нельзя дозвониться.

– Я не подходил к телефону, – сказал Попф.