Игра в обольщение - Дженнифер Эшли

— Я учту, — задорно улыбнулась Эйнсли.

Жасмин провела своим мохнатым носом по застежке платья Эйнсли и сомкнула зубы вокруг одной из пуговиц. Эйнсли взвизгнула, когда лошадь откусила пуговицу. Кэмерон осторожно вынул ее изо рта Жасмин и оттащил Эйнсли назад, потому что Жасмин потянулась за другой пуговицей.

— Видишь? — Кэмерон обхватил Эйнсли руками сзади. — Она точно знает, что надо делать со всеми этими пуговицами.

Вскоре после этого Эйнсли с Дэниелом отправились завтракать, а Кэмерон остался в конюшне. Больны лошади или нет, необходимо было начинать тренировку. Повседневная работа не останавливается ни на минуту, и ему нужно думать о других скакунах.

Сейчас Кэмерон чувствовал себя прекрасно. Его сумасшедшие сны растворились, как туман в солнечном свете, и теперь его опять занимали мысли о том, как они с Эйнсли любили друг друга. Похоже, что кризис у Жасмин миновал, и, если она действительно пошла на поправку, эту ночь Кэмерон проведет с Эйнсли. И следующую ночь, и ту, что будет за ней. На самом деле — всю зиму. Своему человеку в Париж он направит телеграмму, чтобы тот начинал оформлять аренду того дома, который Кэмерон обычно занимал, и подыскал служанку для Эйнсли.

Кэмерон надеялся, что Эйнсли вернется в конюшню, пока он работал, но она так и не пришла. Вместе с Анджело и другими работниками Кэмерон разъезжал на лошадях, высматривая Эйнсли среди гостей, которые пришли посмотреть тренировку. Видимо, ее опять призвала на помощь Изабелла, решил он.

Когда несколько часов спустя Кэмерон вернулся в дом, — надо было помыться и переодеться, — он едва не налетел на Бет, которая в шляпке и перчатках входила в переднюю дверь. В доме стояла тишина, гостей нигде не было видно.

— А где Эйнсли? Трудится с Изабеллой? — спросил он.

— С Изабеллой? — удивленно заморгала ресницами Бет. — Нет, Эйнсли уехала. Я вот только что вернулась — провожала ее к поезду.

Глава 16

— Уехала? — Мир Кэмерона снова потерял свои краски. — Что значит «уехала»?

— Уехала в Балморал. Сегодня утром она получила телеграмму от королевы, — тихо сказала Бет. — Мне жаль, Кэм. Ты не знал?

— Нет, я ничего не знал. — Не попрощалась, даже не потрудилась оставить ему записку, мелькнуло в голове.

— У нее даже не было времени упаковать вещи, — продолжала Бет, снимая перчатки. — Взяла самое необходимое, а остальные вещи просила меня прислать ей.

— И ты ее отпустила? — прогрохотал голос Кэмерона.

— Ее вызвала королева. Она не могла отказать ей. — Взгляд темно-синих глаз наткнулся на яростный взгляд Кэмерона, она замолчала в нерешительности. — Помнишь, ты учил меня ездить на лошади?

— Какое это имеет сейчас значение, черт возьми? — Мир ушел из-под ног Кэмерона, и он катился, катился куда-то вниз.

— Ты был очень терпелив со мной, хотя я абсолютно ничего не знала о лошадях. Ты подобрал для меня спокойную лошадь, которой было легко управлять. Я поверила, что ты не позволишь мне упасть. И не потому, что Йен задушил бы тебя, случись со мной что-нибудь.

— Я помню.

— Тогда поверь мне, когда я говорю: ты увидишь Эйнсли опять. И все будет так, как должно быть.

Вид у Бет был серьезный, но ее слова — чушь, все — чушь.

— Она оставила для меня какую-нибудь записку?

— Нет, — с извиняющимся видом ответила Бет. — Ей едва хватило времени попрощаться с Изабеллой и попросить меня поцеловать за нее детей.

Никакого «до свидания» для Кэмерона, никакого ответа на его трогательную мольбу: «Эйнсли, ты должна поехать со мной. Скажи, что поедешь. Обещай мне».

— Проклятие!

— Кэмерон, — коснулась его плеча Бет, — мне очень жаль.

Кэмерон посмотрел на нее с высоты своего роста — добрая, немногословная женщина, которая сделала Йена счастливым. Он уже хотел что-то сказать, как вдруг его пронзила одна мысль.

«Письма».

Обязательная Эйнсли никогда бы не бросилась сломя голову в Балморал без писем. Если Анджело отдал их ей… Ему следовало помнить, что однажды она уже склонила его на свою сторону.

Ни слова не говоря, Кэмерон направился в свое крыло дома и, перескакивая через две ступеньки, ворвался в свою спальню. Здесь все выглядело так, как оставил Кэмерон прошлой ночью. Даже шерсть на кровати там, где лежал Макнаб. Сейчас собака следом за ним снова вошла в комнату.

Кэмерон бросился к ночному столику, над которым висела картина с веселой уличной девицей. Она сидела на краю кровати в одной рубашке и, улыбаясь, натягивала чулки. Эту картину Мак нарисовал для него давно. Хотя Кэмерон никогда не знал, какую модель использовал брат, ему нравилась веселая улыбка женщины, которая встречала его каждое утро.

Теперь она смеялась над ним, когда Кэмерон рывком открыл ящик. Он запер его, но разве может крошечный замок тягаться с мастерством Эйнсли!

Письма исчезли.

— Черт возьми! Ты очень плохая сторожевая собака! — сказал Кэмерон севшему рядом с ним Макнабу.

Макнаб постучал хвостом.

Кэмерон заметил в ящике клочок бумаги, которого в предыдущую ночь там не было. Развернув его, он прочитал:

«В поезде, после „Сент-Леджера“. Я дам тебе свой ответ».

Она не подписала записку.

— Отец!

Хвост Макнаба застучал по полу еще быстрее. Кэмерон сунул записку в карман.

— Отец!

— Я слышу, слышу. — Кэмерон задвинул ящик столика и повернулся к вбежавшему сыну. Его килт был, как всегда, в грязи, щеки пылали от возмущения.

— Отец, миссис Дуглас уехала!

— Я знаю.

— Ну так поезжай за ней. Верни ее!

Кэмерон сердито посмотрел на сына, и Дэниел озабоченно отступил назад. Кэмерон едва сдержал гнев, кипевший у него внутри.

— Она уехала к королеве, — сдержанно проговорил он. — Ей пришлось уехать.

— Почему? Что этой королеве от нее нужно? У нее и без Эйнсли достаточно людей в услужении.

— Знаю, — согласился Кэмерон. Дикий зверь внутри его готов был броситься в Балморал и послать к черту любого, кто встанет на его пути.

— Это ты виноват, — сердито проворчал Дэниел. — Она уехала, и мы никогда не увидим ее снова. Все из-за тебя…

— Дэниел…

Дэниел повернулся и выбежал из спальни. Макнаб тревожно поспешил за ним.

«Черт знает что! Проклятие!» — пронеслось у него в голове.

Кэмерон плюхнулся на кровать, чувствуя, что силы покидают его. Он всю ночь не спал, голова лопалась от выпитого виски, напряжения и воспоминаний об Эйнсли.

«В поезде, после „Сент-Леджера“. Я дам тебе свой ответ».

Кэмерон едва дышал.

Он не отпустит ее. Маккензи всегда получают то, что хотят, и Кэмерон получит Эйнсли. Больше он никуда ее не отпустит, ни ради королевы Англии, ни по какой другой причине в этом Божьем мире.