И телом, и душой - Владимирова Екатерина

— Я не смогу измениться. Не сейчас. Может быть, позже… — снова тяжело вздохнул — Ради тебя я готов измениться. Ты мне веришь?

Не задумываясь, она кивает, хотя не понимает смысла тех слов, что он говорит. В виски молотом наковальни ударяет лишь одно: обманщица, предательница.

— Знаешь, — прошептал Максим, губами касаясь ее лба, — мама меня всегда учила, что я должен быть впереди. Всегда первый, всегда лидер… — он горько усмехнулся. — Ты сын учительницы, так как ты можешь отставать в чем-либо, утверждала она. Говорила, что я никогда не должен полагаться на волю случая, должен всегда следовать поставленной цели… Говорила, что лишь тот достигает удачи, кто стремится к тому, что решил для себя уже давным-давно, — заглянул Лене в глаза, ловя ее взгляд. — Я сын гинеколога, говорил мне отец, и должен рационально мыслить и взвешенно принимать решения. Никакой спешки, никаких случайностей, никаких непредвиденных обстоятельств… Каждый шаг должен быть просчитан, а потом реализован. Лишь тот может быть первым, говорил он, кто не верит в судьбу, а тот, кто сам вершит свою судьбу, тот, кто строит свою жизнь сам, — Макс выдохнул. — Может быть, поэтому я такой, какой есть… И таким я могу не нравиться. Кто-то меня даже ненавидит. И я понимаю, что я не идеал. И я не принц для тебя, как бы ты не уверяла себя в обратном. И я никогда не стремился им стать… Даже встретив тебя, даже решив, что ты… достойна того, чтобы я стал им для тебя… — он поджал губы, — я не могу тебе обещать, что стану им. Я не верю в сказки, не верю в исправление и исцеление. И я… не планировал встречи с тобой, понимаешь? Я никогда не думал, что… — он усмехнулся. — Не думал, что судьба так посмеется надо мной! — как-то горько улыбнулся, отведя взгляд в сторону, а потом вновь посмотрел на нее, пронзив этим взглядом насквозь. Серьезный, решительный, уверенный. — Ты примешь меня такого?… — прошептал он, не отводя от нее глаз. — Со всеми моими проблемами, с тараканами в голове? Я нужен тебе такой?…

Неужели она могла сказать что-то иное?!

Неужели он мог подумать, что она способна отказаться от него лишь потому, что он не станет для нее тем принцем, каким она его считала?! Неужели он верит в то, что она отпустит его?! Своего мужчину!

Лена дотронулась до его щеки и легко провела по ней тыльной стороной ладони.

— Ты нужен мне, — проговорила она тихо. — Такой, какой ты есть…

Быстрый взгляд, приковавший ее к месту.

— Запомни свои слова, — предупредил он ее. — Такой, какой я есть. Даже если не изменюсь?

Лена улыбнулась.

— Даже если ты не изменишься, ты все равно останешься все тем же Максимом Колесниковым, которого я полюбила.

Пристальный взгляд, радость, отразившаяся в глазах, полуулыбка, застывшая на губах. А потом вдруг:

— И я никогда ни с кем не буду тебя делить! Уясни это раз и навсегда, Лена. Ты только моя женщина!

— Я ни на кого и не посмотрела бы, пока ты рядом…

— Вот и правильно, — удовлетворенно пробормотал он, целуя ее в лоб. — Правильно. Потому что я никому тебя и не отдам.

— Я никогда никуда не уйду. Теперь я никуда не уйду…

И она, действительно, не ушла.

Все девять лет она была рядом.

И все эти годы расплачивалась за то, чего слишком сильно этого хотела.

Машина медленно завернула за поворот, и Лена, мгновенно распахнув глаза, увидела возвышающееся впереди двухэтажное строение. Выпрямилась на сиденье и схватилась руками в сумочку.

Сердце пропустило один глухой удар и замерло, оглушая своей молчаливой звонкостью.

И все же… Лена глубоко вздохнула, втянув в себя теплый воздух. Она попала домой.

Еще минут пятнадцать назад пошел дождь, мелкий и противный, быстро переходящий в настоящий ливень. Острые холодные капли хлестали по стеклам машины, отдаваясь в ушах тяжелыми и резкими ударами хлыста, словно желая прорваться в теплое помещение салона и наполнить его своей прохладой.

Водитель такси обернулся к девушке.

— Приехали, — нахмурился, заметив ее неуверенность. — Вам ведь сюда нужно было?

— Да, — прошептала Лена, не глядя на него. — Сюда.

Таксист покачал головой и назвал сумму, которую она ему была должна.

— Вас кто-нибудь встретит? — спросил он, обеспокоенно глядя на то, как она выбирается из теплого салона навстречу проливному дождю. — Дождь сильный.

Лена послала ему благодарный взгляд и легко улыбнулась уголками губ. Ничего не ответила.

Встретят ли ее?… Они не знали о том, что она приедет.

Они ее не ждут. Никогда не ждут одну, без Максима.

Выскользнув из машины и прижав сумку к груди, словно за ней старясь спрятаться, как за каменной стеной, Лена застыла на месте, невидящим взглядом уставившись в пространство.

Дорогие, родные, близкие… Они ее понимали. Они ее любили. Они простили ее. Еще тогда, девять лет назад, простили. В отличие от собственного сына, которому было мало девяти лет на то, чтобы она смогла загладить перед ним свою вину и вымолить прощение.

Слишком мало… Слишком много…

Как же все относительно. Ад и рай… Любовь и ненависть… Терпение и покорение…

Кажется, вот оно счастье, ты держишь его в руках, оно касается твоих ладоней. Но краткий миг — и ты понимаешь, что счастье было лишь иллюзией. И в руках ты держал мечту. Которой не суждено было сбыться. Девяти лет не хватило на ее исполнение. Как не хватило их и на то, чтобы перестать в нее верить.

Почти на негнущихся ногах Лена двинулась вперед. Холодные льдинки дождевых капель хлестали по лицу, острыми иголочками впиваясь в нежную кожу. Хотели стереть следы слез, выплаканных уже давно?…

Лена закрыла глаза, ощущая, как лед дождя проникает вместе с каплями в горячую кровь, остужая ее.

— Эй, вы бы поторопились, а то промокните! — крикнул ей таксист в открытое окно.

Она вздрогнула, обернулась и улыбнулась ему. Кивнула.

Сделала несколько быстрых шагов вперед, преодолела несколько ступенек и оказалась на веранде.

Застыла, как вкопанная, глядя на деревянную дверь. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, дыхание грубыми тяжелыми вздохами вырывалось из онемевшей груди, вдоль тела проскользнула паутинка дрожи.

Разве могла она предполагать, что когда-нибудь застынет на пороге именно этого дома, стеснительно и испуганно пряча глаза, устремляя их в пол?!

Сжала сумочку до побелевших костяшек пальцев. Вздохнула, набирая в грудь больше воздуха.

Не успела постучать. Дверь внезапно растворилась сама.

На пороге появилась Лидия Максимовна с застывшим на лице выражением изумления и шока.