Северная верность - Анна Ольшанских

ещё отрава какая-то. Я не смогу одновременно тащить болт, успокаивать Таисию и Дамиана, держать руки Доротеи.

— А сам венценосный где?

Друг мотнул головой в сторону ванной, откуда показался император мокрый с головы до ног. От него валил пар, но при этом то и дело то там, то здесь вспыхивало пламя. Лицо почернело, осунулось, стало резким и чужим. Такого Дамиана я справедливо опасался. Он взглянул на бледную Тею в залитом кровью платье, и снова ушел в ванную, откуда сначала раздался шум воды, а затем шипение. Вот и думай, то ли любовь — счастье, то ли — зло.

Доротея сидела на кушетке, вцепившись ладонями в ее край. Тая трясущимися руками срезала остатки платья, пытаясь не задеть торчащее острие болта. Крис пока останавливал кровь, лечить было рано, сначала нужно удалить инородное тело. Он тоже заметно волновался.

Во входную дверь кто-то начал отчаянно скрестись и не то тявкать, не то мяукать. Оказалось, что это питомец Теи, и она попросила его впустить. Когда я открыл дверь, на шум уже прибежал Низам, увидел нашу честную компанию и снова заполыхавшего императора, побледнел до серо-зеленого оттенка, но все же спросил:

— Может, какая-то помощь нужна?

Тея мутными от боли глазами взглянула на него и кивнула:

— Запиши травы, каких у меня не хватает, съездий в салон госпожи Лефранк, я видела, что у них они были. Стрела намазана дрянью, которая не даёт крови сворачиваться и ещё вызывает тахикардию. Привези.

Низам часто-часто закивал, и мгновенно испарился. Послышался грохот, будто он не спустился с лестницы, а скатился кубарем. Тут же хлопнула входная дверь.

— Без трав нельзя вытаскивать, — пояснил Крис, — пока действует эта дрянь, я не могу до конца закрыть сосуды, кровью истечет. И ждать опасно, у нее уже сердце, как у воробья, стучит.

— Подождем немного, потом если что будем вытаскивать, и оба держать сосуды.

Время, казалось, остановилось, хотя прошло всего десять минут. В комнате царила тишина. За все время Дамиан не проронил ни слова. Он давил одним своим присутствием и молчанием тоже. Взгляд стал острым и стальным. Таким я видел его впервые.

Ещё через минуту вернулся Низам вместе с молодой красивой дарханкой. Она коротко поприветствовала нас, положила холщовый мешочек на стол, сбросила на ходу верхнюю одежду, оставшись в простом коричневом платье, вымыла руки, подошла к Доротее, склонилась к ране и внимательно осмотрела острие болта. Тея тихо сказала, чем по ее, мнению оно намазано, что нужно сделать, и что Таисия поможет. Девушки управились в рекордные сроки, немного остудили отвар и дали выпить пострадавшей. Она в течение минуты перестала трястись, как осина на ветру, и немного расслабилась, кивнула нам с Крисом, что теперь можно браться за дело. Мы привыкли работать вместе и все делали слаженно и молча. Рану обезболили, болт вытащили, кровь остановили, промыли, срастили. Через некоторое время края стянулись нежной розовой кожей. Её, конечно, нельзя слишком беспокоить, но уже сейчас Тея могла двигать рукой, хоть это и будет доставлять пока некоторый дискомфорт. Дарханка наблюдала за нашей работой с любопытством, но сдержанным. Мы с Крисом здесь уже были не нужны. Девушки помогут Доротее привести себя в порядок, а Дамиан, скорее всего, не отойдет от нее ни на шаг. Нам же нужно побеседовать с Низамом и его супругой, а потом и с этой очаровательной смугляночкой на предмет государственной тайны, и зависящей от ее нераспространения продолжительности жизни.

Глава 22

Я проснулась от жажды. На тумбочке предупредительно стоял графин с водой. Плечо ещё ныло, и хотелось, как минимум, им не шевелить, а лучше бы вообще сидеть в креслице и жалиться, и жалиться. В окно приветливо заглядывало любопытное солнце, и я решила понежиться в постели ещё немного, затем бодренько откинула одеяло, приняла ванную, надела удобные мягкие брюки и объёмную кофту, то есть наплевала на всевозможные правила этикета. С первого этажа доносился непривычный гомон. Во главе стола мрачно и монументально восседал император, подперев щеку правым кулаком, по правую сторону от него сидели Кристиан и Таисия, по левую — Себастьян, Румина, Низам и Сури. Стол настолько был уставлен тарелками, что самого стола и видно-то не было. Когда я появилась в дверях, все разом замолчали, как будто покойника увидели. Я закатила глаза, чувствую, что здесь это уже стало моей привычкой, прошлепала к Дамиану босыми ногами и уселась к нему на колени. Лик мужа посветлел, а остальные просто открыли рты.

— Кларисса рассталась? — Спросила я у супруга, кивнув на разносолы.

— Угу.

Муж выглядел немного помятым, и я не нашла ничего лучше, чем спросить:

— Плохо спал?

Меня наградили нечитаемым взглядом. За столом по-прежнему царила тишина. Я пожала плечами и взяла плюшку с корицей. Тая набрала воздух в грудь, будто будет сейчас нырять под воду и возмущённо затараторила:

— Вообще-то мы все плохо спали. Я так испугалась за тебя, что не могла уснуть…

— Хорошо, что Кристиан тебе помог. — Многозначительно произнес Тьян.

Тая покраснела до равномерного красно-пунцового оттенка, а Кристиан трогательно накрыл ее ладонь своей:

— Завидовать, друг мой, нехорошо. Я, конечно, могу понять твои чувства… Все люди здесь семейные или влюбленные, счастливые одним словом. Один ты у нас не дорос.

Себастьян исподтишка бросил взгляд на Румину, а она озорно сверкнула глазами, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Обстановка за столом немного разрядилась, но Дамиана не отпускало. Он по-прежнему был мрачен, чем вызывал у меня беспокойство.

— Тьян, в полдень у меня в кабинете, Крис — в три часа дня. — Друзья тоже вмиг помрачнели и дружно кивнули. — Леди Румина, лорд Низам, леди Сури, вам я бы порекомендовал попросить политическое убежище и подданство империи Рамин. — Теперь пришла очередь дарханцев мрачнеть.

— А сколько сейчас времени?

— Семь утра. — Отчеканил муж.

— Сегодня же суббота, ты можешь не ходить так рано на работу. Или может быть, я буду нужна тебе?

— Ни в коем случае, ты сегодня отдыхаешь. У тебя вообще должен быть постельный режим.

Я поджала губы, видимо, затащить мужа в спальню не выйдет. Дамиан моего недовольства не заметил, и был по-прежнему погружен в себя. Что ж, его можно понять, вчера он сначала за меня очень сильно испугался, а потом разозлился на весь свет. Даже мне досталось, что, услышав характерный свист арбалетного болта, я не пригнулась ещё ниже, а, наоборот, выпрямилась. И что мой муж был защищен, а я нет. И чтобы ни в коем случае, никогда больше и вообще не