Умереть, чтобы воскреснуть - Андрей Воронин

Денис отсел подальше и молчал, стыдясь собственного малодушия перед камерой. Остальные тоже не кидались с просьбами и пожеланиями. «Неужели они способны так четко один за другим отыграть роль? — задавался вопросом Сиверов. — Хоть кто-нибудь должен был сорваться по-серьезному, чтоб потребовался дубль».

— Тогда пойдем, — кивнул ему капитан.

«Потом хором заявят на допросе, что я имел все возможности для неожиданной атаки, но не воспользовался случаем, — подумал Сиверов. — Ну и черт с ним, пусть так. Мое дело вытащить их на свободу за трое суток. За этот срок каждый должен получить свое».

На этот раз Веденеев не стал завязывать глаза бывшему сослуживцу. Они просто перешли в соседнее помещение, отличное от первого только отсутствием света. Глеб успел заметить толщину бетонной стены: пленники не услышат их разговора.

Глава 32

Капитан зажег огарок, прикурил от него и поставил свечу в дальний конец помещения на цементный пол. Свою сигарету Сиверов прикурил от капитанской. Вспомнил слова Звонарева о таком же разговоре в темной комнате, в облаках табачного дыма. О чем сейчас намерен говорить изгой-одиночка?

— Не знаю, понимаешь ты меня или нет?

— Не до конца.

— Считаешь, я замарал погоны, прихватив молодняк ни за что ни про что?

— Я сотрудник за штатом и мыслю другими категориями. Если спросишь, скажу, что согласен с целью, но не с методами.

— Так я и думал. По-твоему, лучше было подорвать Кадырова, что мне и пытаются до сих пор приписать?

— Конечно, нет.

— Работать более адресно?

— Наверное.

— Надо было захватить этих ублюдков, которые сочинили спектакль с выдачей, и от них же потребовать возмещения? Не стал бы я от них ничего требовать. Просто не смог бы удержаться и перестрелял бы, как собак. А трупы потом нашли бы на той самой свалке, где ты уже побывал.

— Ты с самого начала решил обойтись без крови?

— Если уж мне суждено было выжить, незачем гневить Бога. Это решение я принял первым, и оно далось не легко. Дальше стало легче. Дальше я понял, что сообщники мне не нужны, они только помешают. О чем бы ни шла речь — о взрывах на промышленных объектах, ликвидации людей, захвате заложников, наиболее эффективны действия одиночки. Большинство диверсий проваливается по двум причинам — из-за утечки информации или небрежности исполнителей. Если ты работаешь один, ты сводишь то и другое к минимуму.

— Согласен на все сто, — кивнул Слепой. — Из трех человек обязательно найдется либо предатель, либо раздолбай. Если бы все террористы это понимали, они бы действовали гораздо эффективнее.

— Итак, я отказался от попыток найти сообщников среди разного рода обиженных или кого-то подкупить.

— А как насчет Звонарева? Хотя я, наверное, влезаю не в свое дело…

— Тут дело случая. Я не просил мне помогать, наоборот, уговаривал его держаться подальше.

Мы виделись только однажды, и потом я всегда старался перепроверять его информацию.

— Однако он здорово тебе помог.

— Чепуха, я бы и сам справился. Просто получилось чуть быстрей.

Сиверов так и не понял: было это простой похвальбой или желанием на всякий случай выгородить подполковника. Капитан погасил окурок и скрестил руки на груди. Отсвет огня слабо освещал его чисто выбритое лицо.

— В третьих, я решил, что любое мое действие не должно наносить ущерб интересам страны. Потому я и не требую сейчас публичных признаний насчет фарса с освобождением. Это унизит Россию гораздо больше, чем сценаристов из МИДа. Я решил, что затрону эту касту за самое живое — побеспокою их детей. Засек эту компанию и стал за ними внимательно следить. Через неделю эти пустые создания стали мне настолько противны, что я уже был готов.

— Я тоже был от них, мягко говоря, не в восторге. Но сейчас просто не узнаю. То ли они фальшивят, то ли ты мастер перевоспитания.

— По большому счету мне плевать, что творится у них внутри. Раз уж мы временно оказались вместе, я постарался настроить их против родителей. Похоже, мне кое-что удалось: они достаточно молоды и внутренне готовы к конфликту с предками. Вряд ли это фальшивые речи. А если фальшивые, я не буду рвать на себе волосы. Мне не нужно солидарности от этой компании… Ладно, перейдем к делу. Я видел, ты привез рекламные проспекты прибалтийских коттеджей.

— Тебе так нужно получить от них жилье? Не проще ли было попросить больше денег?

— Пусть их постоянно мучит искушение достать меня. Вот он, я, совсем рядом, через одну границу. Пусть посылают наемников. Я так прищемлю этим ребятам яйца, что они все расскажут в прибалтийской полиции, назовут фамилии заказчиков.

Добьюсь, чтобы эти фамилии попали в списки Интерпола, чтобы они не смели сунуться в Шенгенскую зону, в привычные Женевы и Брюссели… Пожалуй, вот этот домишко. И район меня устраивает: берег красивый, место не людное.

— Какие у тебя предложения по процедуре обмена? Нет гарантий, что их примут один к одному, но я, по крайней мере, передам.

— Привозишь сюда деньги. Привозишь документы на дом и вид на жительство. Я ухожу, компания остается с тобой.

Прощаясь, он вернул Глебу «беретту» с двумя запасными обоймами.

Во втором расширенном совещании в гостинице «Пекин» приняли участие те же лица, что и в первом. Человек с костистым лицом здесь по-прежнему не фигурировал — «охотники» оставались за кадром, хотя их существование ни для кого не было секретом.

Все уже успели ознакомиться с видеокассетой.

С одной стороны, родители испытали облегчение, убедившись, что их отпрыски не подвергались насилию, с другой — краткие устные послания их просто шокировали.

— Что за бред? Одно и то же, как под копирку.

Он заставил их выучить текст по бумажке наизусть? — спросил Прилукский.

Глеб пожал плечами в знак неведения.

— Как там насчет бытовых условий? — счел нужным вставить свои «пять копеек» представитель министерства.

— Условия, конечно, невеселые, если иметь в виду людей привычных к комфорту.

— В ваших глазах это, конечно, клеймо на всю жизнь, — единственная в комнате женщина показала в злой улыбке свои хорошо отбеленные зубы. — Тот, кто не приучен спать на голой земле, для вас недочеловек.

— Не надо исходить желчью по делу и без дела, — Звонарев активно встал на защиту подчиненного. — Задали вопрос и не даете толком ответить.

— А почему мы должны души не чаять в ваших сотрудниках? — риторически осведомился дипломат с пустой трубкой из черного дерева.

Курить он бросил, по-видимому, по настоянию врачей. Время от времени приоткрывал и подносил к носу пакет из золотистой фольги. Табак высочайшего качества заполнял пространство душистым запахом.

— Давайте просто держаться в рамках и не устраивать сцен, — предложил подполковник.

— Хорошо-хорошо, — примирительно выставил мягкую ладонь представитель МИДа. — С нашей стороны здесь нет приверженцев агрессивного стиля переговоров. Продолжайте, уважаемый, будьте так любезны.

Чрезмерная вежливость звучала так же оскорбительно, как и грубость, но Сиверов, в отличие от подполковника, не считал нужным реагировать. Он кивнул:

— Помещение, насколько я понял, находится под землей. Подвал с одной тусклой лампочкой.

— Господи, — прикрыл глаза Воротынцев-старший.

Человек с пустой трубкой спрятал ее в карман вместе с пакетом табака высшего качества.

— Оттуда есть шанс убежать? — быстро спросил Прилукский.

— Для гражданского человека — нет.

— Это даже к лучшему, не будет искушения.

Подонок на все способен, если вывести его из себя.

Глеб ответил на вопросы о еде, возможности поспать и помыться. Речь о том, как Мирон оказался среди заложников, никто не заводил. Во всяком случае, мидовцы убедились, что отказ от охранных услуг ФСБ не облегчил их положения.

— Назовите хотя бы приблизительно место, — потребовал представитель министерства.

— Не могу, меня долго возили в машине с завязанными глазами.

— В какой машине?

— В кузове грузовика.

— Номер?

— К машине я подходил уже вслепую. В чем вообще дело? Я вам обещал свободу заложников, а капитана потом ловите сами — слава богу, руки будут развязаны. Осталось совсем немного потерпеть. Напоминаю, нужны купчая на дом и вид на жительство в Латвии.

— Вид на жительство уже готов. Какой он выбрал дом, мы узнали только сейчас, но уже позвонили — сделка сегодня должна состояться. Выкупную сумму сможете увидеть завтра утром.

«Значит, все-таки выписали им казенные деньги, провели по нужной статье», — понял Сиверов.

— Зачем мне на них смотреть? Считать вы умеете. Как выглядят евро я, худо-бедно, знаю.

Схема обмена пришлась мидовцам не по душе.

Они заговорили наперебой:

— Мы не можем оказаться в полной зависимости от вас одного. А если он обманет: заберет выкуп и не отдаст заложников? Или отдаст не всех? Да он просто может пристрелить вас, как только убедится, что вы доставили деньги и документы…