Убийство на Оксфордском канале - Фейт Мартин

быть, он обратил внимание на темные волосы Гасконя — принято ведь считать, что бродяги по большей части люди немолодые, пьющие и так далее. Возможно, деятельное подсознание Питера Корниса попыталось уловить запах дешевого пойла или спирта. Так или иначе, информация эта попала в мощный компьютер, именуемый человеческим мозгом, и компьютер послал Питеру Корнису сигнал: «Здесь что-то не так».

— Тело не шевелилось, и он наклонился ниже, — продолжала Джанин, — и прощай ужин.

Хиллари застонала.

— Только не говори мне, что он уделал все место преступления!

Джанин сморщила нос.

— Нет. Он попятился и заблевал край площадки.

Какая прелесть. Хиллари вздохнула.

— Давай дальше.

— Он говорит, что, придя в себя, побежал к машине и позвонил нам по мобильному. Тем временем на стоянку успели приехать еще два грузовика, и водители как раз жевали рыбу с картошкой. Они решили, что Корниса то ли укачало, то ли он перепил и сбросил лишнее. Самое интересное, что они ни на миг не заподозрили в случившемся Фредову стряпню и доели все до крошки, а тут как раз и полиция подъехала. Ребята были недовольны, что их задержали. Один сказал, что везет скоропортящиеся продукты — кажется, зелень, — и ему нужно добраться до места в срок.

Хиллари застонала.

— Ясно. Тогда его опроси первым. Как обычно. Томми, второго водителя берешь ты. Я поговорю с Корнисом. Он у себя в машине?

Джанин кивнула.

И опять работа в ночь, хоть дежурство давно уже окончено. И никаких тебе сверхурочных. У нее болела спина. Ей хотелось домой. Но вместо этого она потащилась к большому темно-синему грузовику. При виде Джанин у водителя буквально глаза загорелись.

Джанин беззвучно застонала.

* * *

Уже подходя к «альфа-ромео», Хиллари заметила, что на стоянку въехали еще две машины. В одной из них был Майк Реджис.

Решительно отбросив всякие мысли об инспекторе из наркоконтроля, Хиллари постучала в окошко «альфы». Окошко опустилось плавно и проворно, — Хиллари даже позавидовала сидящему в машине человеку. Окна ее «фольксвагена» открывались вручную — и если бы еще действительно открывались! Окошко со стороны пассажирского сиденья не сумел бы открыть даже Арнольд-как-его-там.

— Мистер Коринс? Я инспектор уголовной полиции Грин. Вам будет удобнее выйти или лучше мне сесть к вам?

Питер Коринс пожал плечами. Лет ему было двадцать с чем-то, с виду — типичный риелтор с модной стрижкой, в «хорошем» костюме, с поддельным «ролексом» на запястье и новенькой игрушечной машинкой, копией его собственного автомобиля, свисавшей с зеркала заднего вида. Все в нем кричало об успехе — все, кроме глаз. При виде этих глаз Хиллари разом растеряла всю свою антипатию, обошла машину и села на пассажирское место.

В машине пахло кожей и деревом. И освежителем воздуха. Хиллари тихонько вздохнула: сама она так и не удосужилась купить на лодку освежитель.

— Мне жаль, что вам пришлось все это пережить, мистер Корнис, однако я должна задать вам несколько вопросов…

* * *

Когда она вылезла из машины, Питер Корнис уже едва сдерживал слезы. Реакция на случившееся, конечно, это то, что в детективных телесериалах не покажут. Человек, который находит труп, обычно плачет. А потом ему снятся кошмары. И что только еще с ним не творится, от страха и гнева до горевания и депрессии.

И риелторы — не исключение.

Хиллари сразу же заметила, что прибыл Мэл и принял командование на себя. Рядом с ним горделиво улыбался Фрэнк. Хиллари почувствовала себя вконец подавленной.

— Похоже, нам показали кукиш с маслом, — безо всяких предисловий сказал Хиллари Мэл. — Док уже приехал. Клянется, что тело пролежало здесь всю ночь. Ну еще бы.

Хиллари фыркнула. Ничего иного она и не ожидала. По правде говоря, она и сама смутно подозревала, что Гасконя прирезали темной ночью. Зачем ему пускаться в бега? Ведь полиция ничего не могла ему предъявить.

— Думаешь, это Флетчер — вызвонил его и назначил встречу? — небрежно спросила она.

— Ну, не сам Флетчер, конечно, — так же небрежно ответил Мэл. — Грязную работу он наверняка свалил на своих подручных.

— Надо бы Фрэнку поспрашивать своих знакомцев, — вкрадчиво предложила Хиллари, и от этой маленькой мести у нее стало тепло на душе.

Фрэнк зыркнул волком.

— Ага, щас, — буркнул он. — Щас они все расскажут, как же. Небось уже разбежались как зайцы, не найдешь. Можно подумать, мне больше заняться нечем, только…

— Нечем, — отрезал Мэл. — Ты же любишь похваляться, что ты старая гвардия, крутой мужик, который знает, где собака зарыта. Ну, вот тебе твой звездный час — давай, выясняй.

Фрэнк прожег Мэла ненавидящим взглядом и ушел.

Мэл тяжело вздохнул.

— Каждый день мечтаю: вот приду на работу, а Фрэнк Росс подал рапорт о переводе.

Хиллари рассмеялась. Смех ее, звонкий и веселый, заставил Томми Линча обернуться. Говоривший с доком Майк Реджис тоже повернулся на этот смех и подумал — сколько же она вынесла от своего бывшего муженька.

Попался бы ему только этот тип…

— Тело наверняка выбросили в темноте, скорее всего, перед рассветом, — предположила Хиллари.

— В это время на дороге никого нет, — согласился Мэл.

— А стоянка находится на удалении от дороги, а от шоссе ее закрывают кусты, — мрачно подытожила Хиллари.

Мэл покачал головой.

— Скажем прямо: шансы найти свидетеля практически нулевые.

Они помолчали. Хиллари вздохнула.

— Кто остался с Мейкписом?

— Человек Реджиса.

— Говорит с ним?

Мэл улыбнулся.

— Понемногу. Из этого Мейкписа слова не вытянешь.

Хиллари представила себе, как задумчивый Мейкпис и неразговорчивый сержант из наркоконтроля молча сидят друг напротив друга. Ну и кино у них там сейчас, в участке.

Мэл поглядел на живую изгородь и на возившихся рядом людей.

— Долгая будет ночка.

Хиллари подумалось, что никогда еще здешние боярышники, мятлики, щавель и одуванчики не удостаивались такого внимания со стороны человека.

— Может, это значит, что нам лучше ехать по домам и не заморачиваться? — поддела его она.

Мэл устало улыбнулся.

— Может, и так. Какой смысл торчать здесь обоим?

Хиллари поморщилась. Удар был точен. Но Мэл прав — он возглавляет это расследование, и отлично обойдется без нее.

Она развернулась и пошла прочь.

И только Майк Реджис и Томми Линч заметили, как она ушла.

* * *

Вернувшись на лодку, она налила себе бокал белого вина. Это был рислинг — он открытым томился в холодильнике еще с воскресенья, когда она позволила себе бокальчик к курятине.

Чувствуя, как покачивается под ногами палуба, она села и уперлась затылком в стену. Сгущались торопливые сумерки, сквозь приоткрытое окно слышно было, как поет в ивняке на том берегу дрозд.

Расположенный дальше