Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

Он признал поражение:

– Да. Строго говоря, ты все еще в нем.

Удовлетворившись его ответом, я вылезла следом за ним из автомобиля. Колючий ветер бросил распущенные пряди мне в лицо.

– У твоей иллюзии совершенно точно не только оптический эффект, – я стучала зубами от холода, захлопывая дверь.

– Само собой. Они должны быть ощутимыми.

Он обогнул «Мустанг» и принялся тщательно изучать свою работу. Я недовольно уставилась на него в ответ. Невероятным усилием воли мне удалось справиться с желанием его стукнуть. Он умел быть поистине невыносимым.

Посмеиваясь, Люциан снял свою кожаную куртку и накинул ее мне на плечи. Она была согрета его телом и пахла им.

– Еще не вышла из настроения надавать какому-нибудь демону по заднице?

Я сделала глубокий вдох. Он стоял так близко ко мне, что его запах и тепло затуманивали мне рассудок. Мне не хотелось идти в этот клуб, но и давать задний ход я тоже не собиралась. А если кто-то внутри знал, кем я являлась, я обязана была это выяснить. К тому же за мной будет присматривать Люциан.

Люциан что-то мурлыкал себе под нос. Это заставило меня поднять взгляд. Сквозь зелень глаз Люциана проступало серебристое свечение.

– Спасибо, – довольно протянул он.

– Ты же сейчас не…

Я что, опустила оборонительные стены? «Господи, да… Когда это произошло?»

– В этом нет ничего плохого, малышка, – проговорил праймус. – Плюс доверие потребуется для того, что последует дальше.

Я мнительно свела брови:

– Что конкретно последует?

– Ты должна открыть мне доступ.

«Доступ?!» Он уже использовал однажды это понятие. И после того раза я рухнула в обморок.

– Чтобы ты мог топтаться в моих мыслях? Нет, благодарю. С меня хватит того, что ты контролируешь мой разум, – возмутилась я. Никого не пущу в свою голову. Тем более после того, как услышала историю Джимми.

– Если бы с тобой это было возможно, я бы уже давно так и сделал. Это избавило бы меня от кучи неприятностей, – он устало потер шею.

Так, что-то подобное он уже как-то раз упоминал. Кроме того, моим жизненным девизом после развода родителей стало: «Доводи всё до конца». Или я ему доверяю, или нет. Всё или ничего.

Мое еле слышное: «Ладно. Как?», и его глаза снова засияли серебром. «Куда, черт побери, провалились мои защитные стены?!»

– Расслабься и не сопротивляйся.

– Чему? – моментально вырвалось у меня.

И в тот же миг я это узнала. Что-то вторглось в мои мысли. Я в панике его оттолкнула.

– Расслабься! – повторил он. – Доверься мне.

Переведя дыхание, я попыталась сделать, как он просил.

«Вот так хорошо», – шепнул его голос у меня в голове. Я удивленно взглянула на него. Он улыбнулся и положил руку мне на талию.

«Прикрытие», – объяснил он мысленно. А потом повел меня к клубу.

Он имел в виду наш новый способ общения или его руку у меня на бедре? Я чувствовала прикосновение к его телу через тонкий материал топа, как будто его там вообще не было. Для меня это ощущение было очень реалистичным. Слишком реалистичным.

– Другие праймусы не разгадают твою иллюзию?

«Маловероятно. Наши силы подчиняются определенной иерархии. Только праймус, более сильный, чем я, мог бы догадаться, что я наложил иллюзию. И ему бы потребовалось быть еще намного сильнее, чтобы ее сломать». – Я слышала, как он говорил в моей голове. Это и правда странно – слышать в своем сознании чужие голоса.

«Видимо, я сошла с ума и просто не заметила», – подумала я.

«Я тебя предупрежу, если ты приблизишься к этому состоянию», – зазвучал голос Люциана.

«Он может…»

– Ты можешь читать мои мысли? – поразилась я.

«Только если ты предоставляешь мне доступ и думаешь связно и четко. Это то же самое, как если бы ты со мной разговаривала».

Не веря ему на слово, я решила проверить.

«Как ты можешь быть уверен, что в этом клубе по чистой случайности не потягивает пиво более сильный праймус?»

Люциан ухмыльнулся. Это в самом деле работало.

«Мало кто из праймусов сильнее, чем брахион. Потому что мы принимаем силу праймусов, которых убиваем».

Я скептически наморщила лоб: «И поэтому между вами не так давно вспыхнула гражданская война?»

– Ты забываешь, что никто не может убить праймуса. Никто, кроме брахиона, – напомнил он мне, с легкостью переключаясь на наш привычный стиль общения.

– Постой, это значит, что теоретически вы – «робокопы» – непобедимы?

– Теоретически, – подтвердил он.

– И какой запасной план выдумала Лига, чтобы держать вас в узде?

Белоснежная улыбка Люциана сверкнула в неярком свете уличных фонарей:

– Ты быстро учишься.

«Блин, он так классно выглядит».

«О боже».

«О боже мой».

«Он это слышал?»

«Подумай о чем-нибудь другом…»

«Белый пони на зеленом лугу, белый пони на зеленом лугу».

– У меня нет другого выбора, – быстро выпалила я.

«Белый пони на зеленом лугу».

Шок подтолкнул меня всерьез осознать наше положение. Близость. Тепло. Наши тела полностью соприкасаются друг с другом. Отстраниться сильнее не позволяла сильная рука, притягивающая меня к нему. Я нервно цеплялась за его куртку. Он перехватил мои мысли или я вовремя его заблокировала?

«Белый. Пони. На. Зеленом. Лугу».

– Брахионом не рождаешься, им становишься по собственному решению. Это сложный ритуал, у которого есть свои отрицательные стороны. Лига подбирает подходящих кандидатов, – ответил он на предыдущий вопрос. По крайней мере, виду он не показал.

– Какие отрицательные стороны? – игнорирование и отвлечение внимания были в таких случаях лучшей стратегией.

– А ты приставучая, – это его насмешило.

– И все же?

– Брахион живет только ради своего призвания. Ему нельзя вступать в отношения или заводить потомство. Но большинство и без того избегает нас. Бессмертные не любят смотреть в лицо смерти. А это и есть то, с чем ассоциируется брахион: смерть, – рассказал он. – Если обобщить, получится так: почти нет друзей, нет спутницы, нет семьи. Незначительные интрижки спустят с рук, но они… незначительны. Самое позднее лет через пятьсот большая часть из нас кончает жизнь самоубийством или лишается рассудка, поэтому их тоже приходится устранять.

– Это же чудовищно, – прошептала я и попыталась взглянуть на него, но это было непросто сделать снизу наискосок. Мой угол обзора и темнота не дали мне возможности судить о его эмоциях. Он только пожал плечами, этим движением слегка меня встряхнув.

– Мы заранее знали, на что шли.

Вот как раз это-то у меня в голове и не укладывалось. Как может кто-то, живущий вечно, добровольно отказаться от всех связей, от любви, от детей? Что такого перенес в жизни Люциан, чтобы прийти к такому решению? И как давно он стал брахионом? Может, он уже свихнулся? Его тоже скоро «устранят»?

– Сколько тебе лет? –