Королева Виктория — охотница на демонов - А. Мурэт

Тут сам Альберт, в продолжение их разговора, рассмеялся: «Ох, извини меня, Виктория, иногда я забываюсь».

Они двигались в направлении лабиринта. У Виктории захватило дух, когда она увидела его окутанным изморозью: кусты поблескивали и мерцали, а туман, поднимавшийся от земли, делал эту прекрасную белую картину будто призрачной — лабиринт казался заколдованным замком, парящим в ночном воздухе.

— Виктория, — очень серьезно сказал Альберт, — мне нужно кое-что обсудить с тобой.

— Да, Альберт, — машинально ответила она, поразившись внезапной перемене его поведения, хотя и ожидала этого неизбежного момента с той самой минуты, как они вышли на прогулку.

Они уже подошли к входу и теперь двинулись внутрь: по сторонам чудесной декорацией возвышалась живая изгородь, ее сверкавшие льдинками стенки поднимались намного выше их голов. Под ногами клубился туман, и здесь он был выше и гуще, чем снаружи, стиснутый коридорами гигантского лабиринта.

— Как ты знаешь, я посмотрел конторские книги твоей матери, — сказал Альберт.

— И что, Альберт? — Они дошли до первого поворота, и тут она украдкой оглянулась. Снова та же странная картина: два лакея, а в отдалении зачем-то третий. Она услышала звук лошадиных копыт и колес кареты, подъехавшей ближе: может быть, она возвращалась от замка? Но она отогнала от себя какую-то крохотную занозу, засевшую в ней, неясное чувство, что здесь что-то не так.

— Там много… — от тщательно подбирал слова, — …нарушений.

«Я не уверена, что хорошо понимаю тебя, Альберт», — сказала Виктория смешавшись.

— Виктория, похоже, что из средств твоей матери пропадают немалые суммы. Одного этого достаточно, чтобы предположить — деньги уходят уже давно.

У нее перехватило дыхание, она остановилась; оглянувшись, увидела, что два лакея тоже застыли на месте.

— Конрой, — смогла, наконец, выдохнуть она.

— Да, Виктория, — сказал Альберт, глядя ей в глаза, — похоже на то, что сэр Джон и есть тот, кто ответственен за растрату средств.

Ее обуревали противоречивые чувства: отвращение, гнев и неописуемая радость — последнее по той причине, что такой поворот мог означать только одно: «Он должен быть уволен». Что она немедленно и озвучила: «Он незамедлительно должен быть уволен из дворцовых служб».

Внезапно откуда-то раздался рев, от которого кровь застывала в жилах — звериный, какой Виктория никогда в своей жизни не слышала и который пронзил все ее существо.

Она ухватилась за Альберта, который напрягся и посмотрел куда-то вверх, словно там, над кромкой изгороди могло что-то появиться, затем посмотрел ей в глаза и быстро проговорил: «Есть еще кое-что, я должен сказать это тебе, Виктория. Я скрывал это от тебя — так требовали долг и судьба, и все же я понял, что больше не могу так, ибо я слишком сильно люблю тебя, чтобы утаивать этот секрет хоть сколько-нибудь дальше…»

Рев раздался снова. Откуда он послышался, Виктория не поняла.

— О чем ты, Альберт? — спросила она. Она прижала ладони к щекам, ей хотелось узнать и не хотелось — потому что она поняла: сказанное им изменит положение вещей и, может быть, разрушит ее счастье. Но пусть так. «О чем ты, любовь моя?

Но прежде чем он успел ответить, позади них раздался душераздирающий крик, смешавшийся с треском, будто от дерева отламывали сухую ветку. И в ту секунду, когда Виктория с Альбертом повернулись, они увидели, как вервольф отрывает вторую руку у их лакея.

Другой лакей превратился в волка. На нем еще были белые бриджи, треснувшие при его метаморфозе, и из-под них выглядывали мускулистые, волосатые лапы; на них еще оставались кожаные туфли, но, судя по передним лапам, у него были страшные когти; туловище горбилось под камзолом, а лицо под маячившим наверху париком уже превратилось в заостренную морду с оскалом огромных зубов.

Зверь держал изувеченное тело лакея, чьи последние мгновения были исполнены поначалу несомненным шоком от превращения его коллеги из человека в брызгающего слюной волка и сразу после того — адской болью, когда тот отрывал ему руки. Бедняга упал на землю лицом вниз, и туман сомкнулся над ним. Вервольф поставил одну лапу ему на спину и провел ею на манер буйвола, когда тот роет землю, — позвоночник мужчины был вырван.

Волк посмотрел на Викторию и Альберта. Он оскалился.

Потом он ринулся в атаку.

— Беги! — крикнул Альберт, толкнув Викторию вперед и загораживая ее собой, но было слишком поздно. Волк мгновенно покрыл разделявшую их дистанцию и уже в полутора метрах от цели стал отводить лапу назад, чтобы опрокинуть Альберта.

Но он не достиг принца.

Вместо него он встретил Хадсона.

Хадсон как раз в тот миг спрыгнул с верхушки живой изгороди в коридор лабиринта — этого мига хватило, чтобы спасти принца от верной гибели, но не хватило, чтобы атака оказалась более действенной. Вместо того чтобы поразить вервольфа упреждающим ударом, используя эффект неожиданности, он смог только опрокинуть его, и они оба перекувыркнулись, отлетев в разные стороны.

— Бегите, Ваше Величество, быстрее, — крикнул Хадсон, они тут же послушались, а он, вскочив на ноги, уже доставал свой меч. Его противник приготовился к нападению — выжидая момент, он скалил зубы и скреб когтями землю.

— Хороший мальчик, — сказал Хадсон, — хороший песик. — В руке он вертел свой меч, который поблескивал в лунном свете, сверкавшем то на острейшем лезвии, то на зазубренных крючьях. «Тут для тебя есть вку-у-сная косточка, — подзывал он волка, — подойди сюда, песик, и получишь ее. Динь-динь».

Вервольф оскалился.

— Да пошел ты… защитник, — сказал он.

И метнулся в прыжке.

Одним неуловимым движением Хадсон изогнулся, повернувшись боком к волку, и двинул своим мечом горизонтально таким движением, что оно могло бы раскроить противнику туловище. Но волк предугадал этот маневр и поставил лапу на землю — как раз вовремя, чтобы пройти под мечом и, опершись на задние лапы, развернуться.

Последовал удар, от которого у Хадсона сбилось дыхание — он потерял равновесие и отступил на несколько шагов, прежде чем снова выпрямился, готовясь встретить очередную атаку. Вервольф стоял, смотря на него, затем оскалился и, не отрывая взгляда, потянулся и вытащил что-то из-за своей задней лапы.

И это «что-то» влажно сверкнуло в темноте. Оно проследовало к Хадсону от лапы вервольфа — Хадсон успел заметить траекторию — и ударило его в самый низ живота, молниеносно раскроив кожу и выволакивая наружу кишки, будто какую-то гротескную, замысловато спутанную веревку.