Волки охотятся вместе - Виктор Дмитриевич Елисеев

карнизе. Стекло рассыпалось по подоконнику и частично по полу. Диваны и кресла в гостиной распороты небрежными движениями — сильно похоже на рукопашную драку; этот столик разбит упавшей люстрой. Обеденный стол был исчерчен белыми контурами — он стал чьим-то последним пристанищем. На кухне тоже царил хаос: на светлом покрытии мебели имелись уже потемневшие пятна крови, царапины и дырки от пуль; один светильник над стойкой остался без стеклянного плафона и лампочки.

Что тут происходило — можно только догадываться, и при всем при этом Ипатьев безо всяких усилий смог покинуть место боя. Хотя, чисто гипотетически, — выхода отсюда при таком большом скоплении людей на один квадратный метр нет. Если только ногами вперед.

Отбросив дурные мысли, Барс бросил взгляд на лежащего полицейского, затем — на выход к фойе. Чуть поразмыслив, подхватил бедолагу под мышки и затащил в ванную, плотно закрыв дверь сначала в ванную, потом — в номер. Так, на всякий случай. Немедля лейтенант залетел в гостевую зону, изучил взором помещение: везде еще были расставлены таблички с номерами и обведенные мелом контуры тел. Если внимательно изучать рисунки на полу и других поверхностях, то без труда можно распознать очертания тел, гильз, потенциальные оружия убийства и что-то еще, что не сильно заметно с порога. Значит, убитых куда больше, чем указывалось в отчетах. Косухин лишь ехидно хмыкнул — Денисов явно скрывает подробности инцидента, все-таки навешав лапши всем окружающим.

Однако здесь не было ничего интересного для оперативника. Поэтому, окинув гостиную взглядом в очередной раз, стремительным шагом направился в спальню. Интуитивно Барс считал, что если тут что-то и осталось, то оно должно быть именно там. Почему? Наверное, потому, что прятать нечто важное прямиком на входе в большой номер не в стиле вожака стаи. По размерам спальня была примерно такой же, как и в номере у Миши. Остановившись на пороге, глазами изучил все углы и был весьма расстроен, когда осознал, что он понятия не имеет, что искать. Плюс в этой комнате видны следы обыска: шкафы и тумбочки были начисто выпотрошены, что натолкнуло на логичную мысль — даже если тут что-то и было, то все уже вынесли.

— Блеск! — озлобленно бросил лейтенант, взмахнув руками, и прошел в спальню, все еще водя глазами по помещению. — А что я должен искать во всем этом?!

Постепенно внутри Барса разгорались негодование, злость и просто непонимание, что ему нужно делать. Сдержав поток эмоций, он, ругаясь себе под нос, широким шагом приблизился к окну, за которым виднелся приятный вид на маленькую улочку, уходящую в город, и красивую набережную у моря. Глаза изучали приятную душе и сердцу картинку долю секунды: от отчаяния лейтенант заглянул даже за скрученную штору и, когда ничего там не обнаружил, озлобленно ударил кулаком по подоконнику. Какое было удивление, когда после удара случилось падение декоративной плитки на ногу. От такого подарка Барс отпрыгнул к кровати и заглянул в образовавшийся тайник. Сквозь полумрак прорезались прямоугольные формы с каким-то выступающим изогнутым предметом. Руки сами перенесли сумку на грудь, открыли боковой кармашек и достали оттуда маленький фонарик. Секунда, тайник осветил яркий диод с хорошим отражателем, и перед оперативником предстал простой жесткий диск, а непонятная выступающая штука была всего лишь проводом подключения.

С неподдельным изумлением лейтенант, проверив перед этим на наличие дополнительных сюрпризов, аккуратно извлек находку из тайника — вожак любил оставлять хорошие гостинцы.

— Вот это удача… — прошептал Барс, сам не веря в происходящее. — Чистейшая, удача… ларчик просто открывался…

Неужели у Ипатьева проблемы из-за этой маленькой жестяной коробочки с микросхемами? Мозг мгновенно выдал самое важное умозаключение — пора уходить, да поскорее. Косухин быстро убрал в сумку находку и фонарик, затем, закрыв клапан и закинув сумку обратно за спину, рванул к выходу. Остается всего ничего — покинуть гостиницу и дождаться координат точки сбора. И все, а там можно завершить неоконченный в самолете спор с Поляком под что-то крепкое, если разрешат.

Только как это обычно бывает в таком сволочном и непредсказуемом мире — все просто только в теории. Широким шагом покинув спальню, Миша прошел насквозь секцию «гостиной», где, подняв глаза, обнаружил преграду в виде трех неизвестных мужчин: примерно одного роста, но разной комплектации. Центральный пристально изучал Косухина едким взглядом, демонстративно усмехался. Неизвестный был «шкафом» в обтягивающей светлой футболке и серых штанах. На обоих предплечьях были выцветшие татуировки, растянувшиеся почти до самых кистей. Гладко выбритый череп блестел от пота в лучах солнца. Подельники были потоньше и попроще. Правый по телосложению был худощавым, вытянутым, худые руки были обнажены, с неизвестным оружием. Легкая рубашка с закатанными рукавами чуть выше локтей. Лицо обветренное, с ярко выраженной наглостью по жизни. Через мятый воротник одежды, на худой шее, виднелись фрагменты наколки с каким-то замысловатым узором. Третий, что слева, выделялся своей фигурой: атлетическое телосложение, короткие черные волосы, костяшки на руках сбиты. В глаза бросились сломанные уши, возможно, в прошлом профессиональный борец. Одет он был в майку красного цвета, льняные штаны и потрепанные кеды. На поясе демонстративно красовалась кобура.

Барс про себя усмехнулся. Все как на подбор. Со знанием дела в саркастичной манере раздал каждому имена: центральному — Шкаф, правому — Наглый, а левому — Борец.