На берегах Ганга. Прекрасная Дамаянти - Грегор Самаров

— Благородный губернатор, — сказал Ахмед-хан по-английски. — Я прислан сюда булусами для совещания и обсуждения, как предотвратить грозящую нам опасность.

— Чего же вы желаете? — спросил Гастингс, в то время как сэр Вильям с участием смотрел на прекрасные, воинственные и почти рыцарские лица рохиллов.

— Мы слышали, благородный губернатор, — продолжал Ахмед-хан, — что Суджи Даула делает приготовления, чтобы идти на нас войной и отнять землю, которую мы возделываем с таким трудом и старанием.

Он, по-видимому, ждал ответа, но Уоррен Гастингс стоял неподвижно и молчал.

— Мы храбры и отважны, — продолжал Ахмед-хан, — и не боимся войны, а также приняли меры, чтобы отразить набеги врага. Но до нас дошла весть, что Суджи Даула заключил с вами, благородный губернатор, союз, и что вы дали ему обещание предоставить в его распоряжение ваше войско для борьбы с нами.

— Совершенно верно, — подтвердил Гастингс коротко и холодно.

— Мы явились сюда для того, — снова начал Ахмед-хан по-английски, — чтобы спросить вас, не дали ли мы повода к вражде против нас, и если бы последнее оказалось верным, то просить у вас прощения и объявить себя готовыми во всякое время и чем угодно вознаградить вас. Если мы чем-нибудь провинились против вас, против вашего правительства или личности какого-нибудь англичанина, скажите нам.

— Нет, — возразил Уоррен Гастингс, — но вы также не были и друзьями нашими, и мы не можем рассчитывать на вас.

— Мы готовы, — сказал Ахмед-хан, — тотчас же заключить с вами союз, если вы скажете нам условия. И так как вы только что уверили нас, что мы не подали вам никакого повода жаловаться на нас, то отчего же вы хотите быть союзниками Суджи Даулы и идти на нас войной?

— Суджи Даула имеет право на вашу страну, он ваш законный властелин.

— Это неверно, — возразил Ахмед-хан с заискрившимся взором, — он лжет, как всегда!

— Он прав, — повторил губернатор, — вы не имеете права на страну вашу, так как завладели ею, не получив согласия Великого Могола в Дели, который считается верховным властелином всего Индостана. Суджи Даула же — визирь его и наместник, поэтому ему принадлежит власть над всеми граничащими с Аудэ областями.

— Однако давно ли Суджи Даула был вашим смертельным врагом и притеснял вас даже в самой Калькутте?! — воскликнул Ахмед-хан, волнение которого заставило его позабыть обычную сдержанность магометан. — Он жестоко уморил жаждой попавших к нему в плен англичан.

— В то время меня здесь не было, — возразил Гастингс, — и к тому же Суджи Даула дал нам удовлетворение за свою несправедливость, так как вполне сознает ее и очень жалеет о том.

— Значит, вы действительно намерены помочь вашему ложному другу, недавно еще бывшему ярым врагом вашим и снова готовому им сделаться, помогать бессовестно грабить свободный народ, никогда не питавший вражды к вам, но желающий быть вашим преданным другом!.. — воскликнул Ахмед-хан.

— Я уже сказал вам, — возразил Гастингс, — что тщательно расследовал права Суджи Даулы и признал их основательными. Моя обязанность как союзника Великого Могола в Дели защищать права наместника в его стране. Если вы желаете избегнуть войны, то подчинитесь и признайте Суджи Даулу своим властелином.

— Никогда! — воскликнул Ахмед-хан. — Никогда! Нам, свободным обитателям страны рохиллов, сделаться рабами кровожадного, трусливого и фальшивого Суджи Даулы, преклонить голову под его иго, отдать плоды трудов наших в жестокие руки убийцы! Никогда этого не случится! Лучше мы все один за другим пожертвуем жизнью, защищая нашу честь и наше достояние, но ему не покоримся!

— Боритесь и защищайтесь, — сказал Гастингс холодно, — война решит судьбу вашу.

— Велик Аллах! — сказал Ахмед-хан, скрестив на груди руки и наклонив голову. — Судьба неумолима, но человек обязан сделать все возможное, чтобы отвратить беду, уже висящую над головами нашими, и поэтому мы явились сюда умолять вас, благородный губернатор, не пятнать себя прикосновением к такому нечистому и недостойному делу. Мы не требуем от вас ни помощи, ни защиты, потому что не боимся полчищ Суджи Даулы, но просим не отдавать ему вашего храброго войска. Превосходство ваших сил будет слишком велико, если вы с вашим знанием военного дела, с вашим славным оружием выступите против нас. Мы пришли, посланные собранием старейшин и патриархов племен наших и семей, чтобы предложить вам отступного, если вы откажетесь от войны против нас, если предоставите нам одним бороться с Суджи Даулой и защищать нашу жизнь и наше достояние.

Он подал знак слугам. Они подошли и положили мешки к ногам Гастингса.

— Здесь сто тысяч могуров, — сказал Ахмед-хан, — возьмите их и возвратите нам свободу.

— Вы не мои пленные, — возразил губернатор. — Я далек от того, чтобы лишать вас свободы. Но принять отступные я не могу, так как соглашение мое с Суджи Даулой закреплено моей подписью. Унесите ваши деньги обратно. Возьмитесь за оружие, защищайтесь, вот единственный совет, который я могу дать вам.

— Господин, господин! — сказал Ахмед-хан, простирая жилистую руку к Гастингсу. — Обдумайте хорошенько ваше решение, не забывайте, что над всеми нами витает небесная справедливость, и что с вашей стороны неправильно поддерживать могуществом вашим неправду…

— Решение мое твердо и непоколебимо, — сказал Гастингс холодно. — Прежде чем обещать свое заступничество, я хорошо взвесил права наши, следовательно, обещание мое должно быть выполнено.

— И сколько он заплатил вам за это? — спросил Ахмед-хан. — Примите деньги, которые я вам предложил. Здесь наверное больше, чем дал Суджи Даула.

— Уберите ваши мешки! — сказал Гастингс, мрачно сдвинув брови. — И не тратьте попусту время, лучше готовьтесь к бою. Я сказал свое последнее слово, а если вы считаете себя правыми, то и победа будет на вашей стороне.

— Ведь и побежденный может быть правым! — воскликнул Ахмед-хан. — Небесное правосудие карает даже через десятки и сотни лет, взыскивая с детей и внуков виновных.

Он сделал знак слугам унести мешки и, гордо подняв голову, вышел из залы твердыми шагами, не удостоив губернатора поклона. Старшины последовали за ним, понурившись.

— Ваша милость, — начал полковник Чампион, — не могу удержаться, чтобы не выразить вам своего мнения. Ахмед-хан совершенно прав, Суджи Даула — малодушный, коварный разбойник, еще недавно бывший нашим ярым врагом. И он не замедлит снова сделаться им, как только увидит в том свою выгоду. У меня ноет сердце при мысли, что нам приходится выступать войной против бедных рохиллов, которые, так сказать, единственные джентльмены в Индии.