Наследник огня и пепла. Том V. Кровь и дороги - Владислав Добрый

Впервые на моей памяти, Адель показала ревность. Этим же вечером, в нашей спальне, выполняя упражнения с молотом Адель выкладывалась на все сто. Тренировочный молот похожий на кувалду рассекал воздух со свистом, даже её фрейлины телохранительницы жались по стенкам. Адель старалась поддерживать себя в форме, несмотря на беременность. Тренироваться на людях в Караэне благородной синьоре было не совсем прилично, поэтому она делала это в наших покоях, благо места там хватало.

— Поставь молот и подойди, — сказал я, когда застал её за этим занятием.

Я рассказал жене про то, что Эглантайн та самая горная ведьма. Она очень удивилась, как мне показалось, искреннее. Что странно — Адель не была глупой. И уж провести ниточки от горной ведьме к неестественно красивой бабе с таким же именем и которая шарит в алхимии не составляло труда. Однако, видимо, слишком сильны были шаблоны мышления. Земля очевидно плоская, ведьма страшная и сидит где-то в пещере над котлом. А имя и вовсе в этом мире мало что значит, ведь чтобы его сменить, можно просто назваться незнакомым людям другим.

— А кто этот близкий человек, которого она потеряла? — проявила проницательность Адель.

— Гвена, полагаю, — ответил я. Я подозревал, рано или поздно демоница добьется от ведьмочки внимания. Но я не предполагал, что Эглантайн окажется настолько наивна, что примет выходки Гвены всерьез. Как ни странно, тут пояснений не потребовалась. Судя по задумчивому и понимающему взгляду моей жены. Я машинально посмотрел на мужиковатую фрейлину в доспехах, стоящую у двери рядом со Сператом.

Следующей акцией мягкой силы моей жены была встреча с Вокулой. Однако, тут я не пошёл у неё на поводу — Вокула был мой козырь в рукаве. Его предусмотрительность буквально спасла ситуацию в случае с наемными лучниками. Подозреваю, это был просто самый очевидный пример. Те или иные действия Вокулы, о которых я и не догадывался, наверняка помогали мне каждый день.

Вокула было легко найти — он буквально не вылезал из подвала, как паук неустанно плетя свои паучьи сети из строк писем и клея в виде монет. Начинать с разговора о «наследстве» Гвены в лице зародыша спецслужб, было как-то неправильно. Поэтом сначала разговор про дела куда более насущные.

Прежде всего мы осудили с Вокулой, как с казначеем нашей семьи, наши дела. Казна медленно поплнялась и прямо сейчас Вокула мог положить на стол шесть тысяч дукатов и в два раза большую сумму серебром. Слишком мало для войны, и недостаточно для мира. До графства Адвес, в котором правила семья Адель, было слишком далеко. В орбиту наших интересов взять его было трудно, но Вокула работал в этом направлении. Торговля с Отвином так и не восстановилась в полном объеме, но это оказалось не так страшно для нас, хотя и убыточно для некоторых купеческих кланов города.

Палаты Караэна гремели от гневных призывов наказать Отвин за помощь врагу. Караэн, потеряв осторожность после последней легкой победы, хотел справедливую войну. Очень эмоциональное, очень правильное, и совершенно невыгодное решение. Я демонстративно не участвовал в склоках, от моего имени высказался один из ставленников Вокулы. Он высказался в Серебряной Палате в том ключе, что будь на месте Отвина Караэн, то палата тоже бы проголосовала за то, чтобы пропустить по нашим землям армию нежити, при условии что это даст возможности избежать войны. Его освистали. Тем не менее, мира хотели не только купцы и Итвис, но и большинств великих семей Караэна, а также все крупные гильдии. Совместными усилиями нам пока удавалось избежать слишком большого обострения с восточным соседом. И дело ограничивалось повышенными дорожными налогами. К тому же, Отвин оказался крупнейшим потребителем косметики из Университета — оттуда бутыльки с мазями и притирками расходились по всему человеческому миру. И Университет ощутимо влиял на политику. В отличии от городского совета, убедить или подкупить представителей в обеих палатах оказалось куда проще. У Бруно может и не было привычки к защите себя лично, зато он умело использовал людей, которые готовы были отстаивать интересы Университета. За деньги, конечно.

Но это было не так важно. С Отвина везли, в основном, предметы роскоши. Перекрытие поставок шерсти из Королевства или красителей из Таэна было бы куда большим ударом по городу. Меня больше радовало, что в Караэне начиналась обычная политическая жизнь. Теперь любое непопулярное или популярное решение городского управления имело имя и семью. А я оставался в тени. Но именно в эту тень смотрели все, когда важные вопросы выносились на обсуждение.

Я удачно зашел к Вокуле, как раз скоро было голосование, по которому я имел собственное мнение. Возникли неожиданные проблемы с расчисткой каналов. Дело в том, что эта затея Серебрянных вдруг начала приносить результат. Вода сошла с примерно с пары квадратных километров. И хотя земли все еще оставались подтоплены, за них уже развернулась настоящая битва. Пока только в стенах Ратуши. Даже сонная Золотая Палата содрогалась от криков и угроз.

— Не думал, что вопрос с землей стоит так остро, — удивился я, когда Вокула рассказал мне об этом.

— Остро? Интересное сравнение, сеньор Магн. Не острее, чем всегда. Дело не в этом куске земли, дело в той земле, что ещё скрывается под тиной Великого болота. Уже ясно, что она очень плодородна. И также стало понятно, что со временем мы сможем очистить каналы и ответы воду. Вы ведь сами сделали чертеж землеройного приспособления. Пока он не так хорош, как все надеялись, но уже ускорил работы. Скоро их построят больше.

Я и в самом деле накидал что-то вроде экскаватора. Вернее, землечерпалку с приводом от большого колеса, которое приводилось в движение идущими внутри людьми. Я был на балу, устроенным Адель и слегка пьян. Не думал, что эти почеркушки дойдут до воплощения в дереве.

— Работы по очистке запустили еще на трех каналах. Полагаю, сеньор Магн, скоро Караэн выроет себе еще одно контадо, — Вокула вздохнул. — Вы знали что грязь с болот продают за деньги? Говорят,