Любить того, кто рядом - Эмили Гиффин

— Без причины? — переспрашиваю я, чувствуя что-то близкое к отчаянию.

Тут вдруг появляется Сюзанна, замечает выражение его лица, резко останавливается и говорит:

— Ой, извините.

Я выдавливаю улыбку:

— Нет-нет. Все в порядке. Мы просто говорили о Дрейке.

Сюзанна бросает на меня взгляд, полный недоверия, и подыгрывает:

— Ну и что вы о нем думаете? Он и правда так прост, как кажется?

— Абсолютно. Очень искренний человек.

— Очень, — подтверждаю я весело, хотя внутри у меня все кипит.

— Какая часть интервью лучше всего удалась? — спрашивает Сюзанна у Лео. — Или мне следует подождать, пока выйдет журнал?

Лео делает вид, что обдумывает ответ, а потом говорит, что, пожалуй, доверяет ей и поделится секретной информацией. Он рассказывает, чем сейчас занят Дрейк: что-то о долгах стран «третьего мира» и о политике правительства США. Я не слушаю. Борюсь с чувствами, бурлящими в груди, и решаю в следующий же удобный момент покончить со всем этим.

Как только в рассказе Лео наступает пауза, я решительно заявляю:

— Ну ладно, нам пора.

Лицо Лео принимает хорошо знакомое мне бесстрастное выражение.

— Да, конечно, — говорит он.

— Еще раз спасибо за все, — благодарю я.

— Спасибо тебе, — отвечает он, отдаляясь еще сильнее. — Буду с нетерпением ждать твоих фотографий.

— А я буду с нетерпением ждать появления интервью… — приятное возбуждение, которое я испытывала всего несколько минут назад, бесследно исчезает. «Взлеты и падения, — думаю я. — С Лео всегда так».

Сюзанна притворяется, будто рассматривает афишу на стене, как бы давая нам возможность провести еще секунду наедине. Лео произносит несколько ничего не значащих фраз. В какой-то момент мне кажется, что он обнимет меня на прощание, просто по-дружески. Но он не делает этого, а просто желает нам счастливого пути.

Но мне слышится: «Счастливого жизненного пути».

В такси по дороге в отель Сюзанна сочувственно хмурит брови:

— Что-то ты невеселая. Взгрустнулось?

Нет сил врать, поэтому я киваю и признаюсь, что мне грустно, хотя слово «отчаяние» лучше описывает мое состояние.

— Не знаю почему, — говорю я. — Все это так странно… Увидеть его снова…

Сюзанна берет меня за руку:

— Это нормально.

— Нормально? — переспрашиваю я. — Мне совсем не кажется, что это нормально. А уж Энди точно не воспринял бы это как «нормально».

Сюзанна смотрит в окно и вдруг задает ключевой вопрос:

— У тебя все еще чувство к нему, или это просто печаль по тому, что было?

— Больше, чем печаль, — все же выдаю тайну я.

— Я так и думала, — говорит она. — Не знаю, поможет ли тебе мое признание, но я, кажется, понимаю, что ты находишь в нем. Темноволосый, сексапильный, умный.

Я усмехаюсь.

— Как-то не помогает. Совсем. Но все равно — спасибо.

— Извини.

— А знаешь, что еще хуже?

Наше такси подъезжает к отелю, вокруг машины начинают суетиться швейцары. Сюзанна смотрит на меня, ожидая продолжения.

— Лео сказал мне, что никак не может вспомнить, из-за чего мы расстались.

— Вот это да! — говорит она. — Неужели так и сказал?

— Именно так.

— Да уж, это что-то!

Я киваю, рассчитываясь с водителем.

— Да… Думаешь, он пудрит мне мозги?

Сюзанна секунду молчит.

— А зачем ему это?

— Не знаю.

Мы проходим через вращающиеся двери в холл отеля, забираем багаж.

— Может, чтобы мне было легче? Или наоборот — хочет показать свое превосходство?

— Тебе лучше знать, — усмехается сестра. — Ты сама к какой версии склоняешься?

Пожимаю плечами — не верю ни в один из вариантов. С одной стороны, не в характере Лео великодушничать ради кого бы то ни было, с другой — не такой уж он хитрец.

Мы усаживаемся в жесткие высокие кресла в холле. Сюзанна погружается в размышления.

— Ну, — наконец произносит она, — скорее всего он и впрямь верит в то, что говорит. Действительно не помнит, почему и как все закончилось. А может, просто пытается сказать: «Жаль, что так получилось».

Я поправляю волосы и устало выдыхаю:

— Думаешь?

Сюзанна кивает:

— Конечно. Смотри, как здорово получается. Ведь именно об этом мечтает каждая брошенная девушка: чтобы однажды парень пожалел о том, что ушел, и вернулся, чтобы во всем признаться… А самое прекрасное — у тебя нет никаких сожалений!

Я смотрю на нее.

— Ведь нет? — спрашивает она.

В этом вопросе — бездна смысла. В одном слове — проверка всех моих чувств. К Энди, ко всему на свете.

— Правда, — отвечаю я с чувством. — Абсолютно никаких сожалений.

— Ну вот видишь! — самоуверенно провозглашает Сюзанна.

Три часа спустя, наскоро перекусив в кафе аэропорта, мы с Сюзанной прощаемся у зоны досмотра багажа, и я сажусь в самолет. В груди — ноющее чувство и ощущение незавершенности. Я усаживаюсь на свое место у окна, в предпоследнем ряду салона, и вполуха слушаю инструкции стюарда. В голове проносятся последние события, постоянно возвращая меня к мыслям о встрече с Лео. Жаль, что она тик неожиданно завершилась! Надо было все-таки спровадить Сюзанну, она бы пережила, зато мы с Лео сумели бы поговорить о нашем разрыве. Нам бы хватило часа, даже получаса — и день закончился бы на более определенной ноте.

У меня нет сожалений о том, как сложилась моя жизнь, но все-таки хочется разобраться в своих сложных отношениях с Лео. Надо понять, что происходило со мной в то бурное время между подростковым периодом и взрослой жизнью, когда все казалось новым и немного пугающим. А заодно определить, почему все прежние чувства сейчас возвращаются ко мне.

Звоню Энди, сказать, что самолет вылетает по расписанию, но муж не отвечает. Оставляю сообщение о том, что съемка прошла хорошо, что я люблю его и жду встречи завтра утром. Пассажиры заполняют салон, и я молюсь, чтобы место рядом со мной никто не занял. Пусть по крайней сосед окажется нормальным! И тут же упираюсь глазами в огромного засаленного мужика, от которого несет алкоголем и сигаретами. В руках у него объемная сумка, бумажный пакет из «Бургер кинг» и бутылка из-под воды «Маунтин дью», наполненная подозрительной янтарной жидкостью.

— Приве-е-ет!!! — орет он. — Похоже, я ваш сосед!

Алкогольные пары, исходящие от него, бутылка, налитые кровью глаза и крик, который он обрушивает на окружающих, ясно показывают, что он уже изрядно пьян и намерен не останавливаться на достигнутом. Я понимаю: весь вечер будут заказываться коктейли, которые прольются на меня, за этим будут следовать долгие пьяные извинения, попытки вытереть пролитое, неуклюжие старания начать разговор. Единственный выход — в корне пресечь всякое общение, поэтому я ничего не отвечаю, только выдавливаю вежливейшую из вежливых улыбок. Он плюхается на свое место и тут же наклоняется — снять теннисные туфли и грязные носки. При этом его руки и локти нарушают границы моего личного пространства.