Счастливых бандитов не бывает - Данил Корецкий

— Ты же тоже так привык, — ответил Лис вместо выражения сочувствия. — Тогда включай свой калькулятор. Может, он поможет…

А к вечеру позвонил Дойников.

— Проверили пулю по центральной пулегильзотеке, — без предисловий начал следователь. — Этот «ПСМ» засветился в две тысячи втором, в Москве. Из него убили ювелира на Таганке. А в две тысячи шестом в Серебряном Бору застрелили некоего Катафотова и Круглова…

— Снова из того же «ПСМ»? — не утерпел Лис.

— Да нет, из пээма с глушителем. А у Круглова как раз тот самый «ПСМ» и оказался! Короче, надо посылать кого-то в командировку…

— Если деньги найдутся, — скептически проговорил Лис.

Деньги, хоть и через неделю, но нашлись. Лис отправил в Москву Волошина: ребятам из «поколения пепси» он не доверял. А Волошин за два дня собрал нужные факты, и картина давнего убийства в Серебряном Бору прояснилась.

Оказывается, Катафотов и Круглов были не просто гражданами, а довольно известными в специфических кругах столицы личностями, имеющими прозвища «Бык» и «Крутой». 45-летний Катафотов считался авторитетом, имел свою бригаду, руководил подпольным игорным бизнесом и крышевал торговлю бензином на Юго-Западе, а Круглый состоял при нем личным телохранителем. Теплой летней ночью 2006 года они вернулись в Серебряный Бор, где Бык снимал дачу по 25 тысяч евро в месяц. Шикарный «майбах» подкатил к высокому зеленому забору, за рулем сидел Крутой, Бык обжимался на заднем сиденье с Ирулей.

У ворот снаружи круглосуточно дежурила машина с вооруженной охраной, которая контролировала внешний периметр. Еще двое охранников регулярно обходили территорию изнутри, и один постоянно находился в доме. Когда «майбах» въехал во двор и ворота за ним закрылись, изрядно принявший шампанского и водки Бык, слегка покачиваясь, вышел из автомобиля и остановился, ожидая свою спутницу — двадцатилетнюю гражданку Кузину, которая в эту ночь не выполнила ожидаемых от нее функций, зато стала единственной свидетельницей.

Она услышала приглушенный звук, как будто кавалер отрыгнул переполнявшие организм газы, увидела, что он упал на газон, и решила, что сегодня алкоголь взял верх над его могучим организмом. Но тут из полумрака беседки, как часть душной ночи, материализовалась плотная фигура во всем черном, она мгновенно оказалась рядом с Быком, вытянула руку, удлиненную какой-то трубкой, звук повторился, и гражданка Кузина поняла, что выпускаемые при этом газы не имеют никакого отношения к содержащейся в шампанском углекислоте. Она впала в ступор и не могла пошевелиться, глядя, как Крутой спокойно обходит «майбах» спереди, надвигаясь на тускло поблескивающую в тени трубку. Снова рыгающий звук, и он опрокинулся на матово блестящий капот. Но не сполз на замощенную декоративной плиткой площадку, а уперся локтями и вытащил пистолет. Ночное спокойствие резко разорвал выстрел. Ирина Кузина сползла на пол между сиденьями и съежилась на коврике, закрыв голову руками. Больше она ничего не видела. Только слышала: крики, ругань, рыгающие звуки и обычные выстрелы и, наконец, оглушительный взрыв.

Следственная группа обнаружила на даче только трупы. Бык, Крутой, три человека из внутренней охраны, разбросанные взрывом тела охраны внешней. Сбоку на заборе висела «кошка» с завязанным узлами тросом, в узкой аллее валялась черная куртка, простреленная в области правой лопатки. Киллер бесследно исчез.

Когда стали реконструировать происшедшее, вырисовалась следующая картина: киллер проник на дачу через забор около полуночи, уничтожил внутреннюю охрану, дождался и ликвидировал Быка, а Крутого только ранил, но после его выстрела вернулся и исправил свою оплошность. Потом метнул гранату «Ф-1» во внешнюю охрану и скрылся. Поиск по горячим следам результатов не дал, проверка медицинских учреждений и частных клиник — тоже.

Врагов у Быка было множество, и «заказать» его мог кто угодно. Но кто?

По агентурной информации МУРа «почерк» киллера выдавал его высокую квалификацию, исключительное хладнокровие, жестокость и специальные навыки: двум внутренним охранникам он просто-напросто голыми руками сломал шеи! По мнению агента, это мог быть известный «чистодел» Еж. Об этой фигуре уголовного мира предпочитали не распространяться, но еще один глубоко внедренный агент высказал предположение, что Еж — это некто Тихомиров, бывший офицер разведки ВДВ, имеющий значительный опыт боевых операций. Впоследствии эта информация не получила подтверждения, но и не была опровергнута. Скорей всего, киллер давно жил под чужими документами, а скорее всего, постоянно менял их.

Свидетельница Кузина описать нападающего не смогла, следствие зашло в тупик, и дело о массовом убийстве в Серебряном Бору было приостановлено.

Лис долго мусолил полученную информацию, а потом вызвал Комарова.

— Ну, как успехи?

— Пока никак, товарищ подполковник, — без особого смущения ответил тот. — Слишком много «потеряшек»…

— На, поищи эту фамилию, — Лис протянул ему листок, на котором было написано одно слово «Тихомиров».

Комаров недоуменно пожал плечами и ушел. Но объявился через час, сияющий и довольный.

— Я нашел его! Мамаша подала в розыск! — он протянул рапорт и копию розыскной карточки.

Действительно, жительница Юго-Восточного округа Москвы Тихомирова И.В. обратилась в окружное УВД с заявлением: «2 октября 2008 года пропал мой сын Тихомиров А.Л. 1971 г. р. Перед этим он зашел ко мне, принес деньги и продукты, сказал, что уезжает в командировку и вернется через несколько дней. Но больше он не появился. Рост около 175 см, телосложение крепкое, волосы короткие. На левом плече наколка — череп на фоне звезды. Был одет в широкие джинсы черного цвета, черную куртку из кожи. На ногах высокие ботинки на шнуровке, тоже черные… Сын живет отдельно, где точно, я не знаю, что связано со спецификой его работы. Где и кем он работает, я не знаю по тем же причинам…»

Лис позвонил в штаб воздушно-десантных войск, сведения о службе Тихомирова подтвердились: рота разведки Тульского полка ВДВ. Характеризовался он положительно, уволился восемь лет назад по собственному желанию. Пришлось Волошину прокатиться в Тулу. Из военной поликлиники он привез медицинскую карту старшего лейтенанта Тихомирова. И тут же позвонил Рачкову.

— Что там у нашего «крысиного короля» с зубами, Виктор Самуилович? Осталось что-нибудь? Не растерялись по дороге?

— Наверное, все в порядке, — ответил тот. — Не жаловался пока. А в чем дело?

— Я тут раздобыл зубную карту одного человечка, надо бы сверить ее с челюстями скелета. Сделаете?

— А почему нет? Присылайте. Я дам предварительный ответ, при необходимости надо будет провести стоматологическую экспертизу.

— Ну и отлично!

Через два дня Лис получил предварительное заключение: «Исследуемый образец челюстей в скелетированном черепе: 7 и 8 моляры в верхнем правом ряду отсутствуют, обширные кариозные полости на 7 моляре в. л. ряда и 4 клыке п. н. ряда, остатки пломбы и вторичный кариес на 3 клыке п. н. ряда. Меловые пятна на всех восьми резцах. Соответствие с зубной картой Тихомирова А.Л. — 100 %».

Таким образом, Еж был установлен и идентифицирован. Осталось лишь узнать, каким образом он угодил в трюм «Максима Горького».

Лис сразу взялся за сводки происшествий октября 2008 года. Киллер высокого уровня должен был оставить в них специфический след. И он сразу нашел такой след: 2 октября Еж-Тихомиров куда-то уехал из Москвы и не вернулся, а 5-го октября в Тиходонске был убит Валет!

Пазл складывался, и весьма удачно!

Гарик вошел в кабинет, как к себе домой. Он был в сером, с отливом летнем костюме, голубоватой рубахе с распахнутым воротом и перламутрово блестящих штиблетах. Спокойно притворил за собой дверь, прошелся блатной, враскачку, походочкой, сел на стул, положил повестку, по-хозяйски осмотрелся. Хмыкнул.

— Бедно живешь, начальник. Хата так себе. У меня стол и то больше…

Поздороваться он забыл. Или не посчитал нужным.

— Так и нары у тебя, наверное, пошире, — холодно ответил Лис, поигрывая ручкой. — И параша, небось, золотая. Одно плохо — в камере привыкать трудно будет. Там на обычной параше сидеть придется, Гаркушин!

Гарик криво усмехнулся.

— При чем здесь параша и нары? Какая камера? У меня честный бизнес… И три адвоката!

Гарик изобразил на лице холодное высокомерие. Вообще, надо сказать, за последнее время он сильно изменился. С тех пор как Гарик возглавил речпортовскую группировку, он стал по-другому одеваться — вон какой дорогущий костюм напялил, даром, что сидит, как на корове седло! И говорить стал уверенно и важно, и манеры стали вальяжными, какие бывают у больших руководителей… Причем у тех, которые никогда и не ожидали своего возвышения.