Время огня - Пол Андерсон

— Я никогда не думала, что мир был так чудесен до того, как люди испакостили его своими машинами. Я больше не мечтаю о Высоких Горах, когда люди летали в космос. Я там побывала и с меня достаточно.

Хейвиг, прислонившись к стволу дерева, испытал странное ощущение deja vu (Уже пережитое, фр. Ошибочное воспроизведение в памяти: кажется, что переживаемое теперь в прошлом уже когда-то было. — Прим. перев.). И тут же понял причину: положение почти такое же, как через тысячелетие, когда она и он… Он внимательней присмотрелся к Леонсии. Рыжие волосы, собранные в узел, побледневший загар, крупное тело в мальчишеском наряде — если бы не знак Скулы — череп ласки, она вполне могла бы явиться прямо из его времени. Ее английский утратил большую часть акцента народа Ледников. Конечно, она по-прежнему везде ходит вооруженной, и ее кошачья грация и надменная осанка не изменились.

— Сколько времени для тебя прошло? — спросил он.

— С тех пор как ты бросил меня в Париже? Почти три года. — Она взглянула на гуся, протянула руку и повернула вертел.

— Прости. Я нехорошо обошелся с тобой. Почему ты захотела спасти меня?

Она еще сильнее нахмурилась.

— Расскажи, что случилось.

— Ты не знаешь? — удивленно воскликнул он. — Бога ради, если ты не знала, почему меня арестовали, откуда ты знаешь, что я заслуживаю…

— Ты будешь рассказывать?

Он рассказал самое основное. Во время рассказа она не отрывала от него взгляда своих раскосых глаз, но лицо ее по-прежнему ничего не выражало. В конце она сказала:

— Похоже, я догадалась верно. Не от многого я отказалась. Чем больше присматривалась, тем все меньше мне нравилось.

Могла бы сказать хоть слово о Ксении, подумал он и потому заметил так же резко, как она:

— Не думаю, чтобы ты стала возражать против насилия и грабежа.

— Нет, если схватка честная, сила против силы, ум против ума. Но эти… шакалы… они выбирают беспомощных. И не ради добычи, а для забавы. — Со сдержанной яростью она потыкала в дичь концом ножа. Капля жира упала на уголья, зашипело желтое пламя. — К тому же к чему это все? Зачем нам пытаться вернуть в мир машины? Чтобы Калеб Уоллис был провозглашен заместителем Бога?

— Когда ты узнала, что меня схватили и держат взаперти, это ускорило твое восстание? — спросил Хейвиг.

Она не ответила непосредственно.

— Я отправилась в прошлое, как ты догадываешься, обнаружила это помещение пустым, потом вернулась к тебе. Но вначале провела несколько дней в будущем, чтобы сделать вид, что не причастна к твоему побегу. Ха, все носились вокруг, как цыплята с отрубленными головами! Я распространила слух, что ты нашел себе союзника — путешественника во времени, когда находился в прошлом. — Широкие плечи приподнялись и опустились. — Но шума не поднимали. Очевидно, не стоило об этом упоминать в присутствии раннего Уоллиса, когда он явился с инспекцией. Зачем признаваться в неудаче? Его следующее появление, после твоего исчезновения, будет еще через годы, а тем временем не произошло ничего ужасного. Ты не имеешь значения. Я тоже, когда не вернусь из своего отпуска. Я думаю, они считают, что я погибла в несчастном случае. — Она усмехнулась. — Я люблю спортивные машины и угнала одну в Чикаго.

— Несмотря на то, что не хочешь восстановления машинной цивилизации? — спросил Хейвиг.

— Ну, немного-то можно ею воспользоваться. — Она пристально посмотрела на него, и лицо ее помрачнело. — Это все, что мы с тобой можем сделать. Найти подходящее укрытие, где-нибудь в пространстве и времени. Потому что Убежище нам не уничтожить.

— Я не уверен, что его победа предопределена, — сказал Хейвиг. — Может, я выдаю желаемое за действительное. Однако после увиденного… — Серьезность помогала прикрыть пустоту на том месте, где была Ксения. — Леонсия, ты неправа, отвергая науку и технологию. Ими можно воспользоваться неправильно, но то же самое можно сделать и со всем остальным. Природа никогда не находилась в полном равновесии — гораздо больше исчезнувших видов, чем выживших — и первобытный человек был таким же разрушителем, как современный. Просто он дольше мог пользоваться окружающей средой. Вероятно, охотники каменного века истребили гигантских млекопитающих плейстоцена. Несомненно, крестьяне своими серпами и мотыгами привели к концу то, что начиналось как Плодородный Полумесяц (Область в районе Среднего и Ближнего Востока, ранее плодородная, теперь почти пустынная. Родина древнейших цивилизаций. — Прим. перев.). И почти всегда люди умирали молодыми, и причины их смерти вполне устранимы, если только знаешь как… Маури многое сделают для восстановления основ жизни на Земле. Они сделают первую попытку создать подлинно сбалансированную экологию. И это станет возможно только потому, что у них есть научные знания и средства.

— Кажется, у них не получилось.

— Не могу сказать. Это загадочное далекое будущее… его нужно изучить. — Хейвиг потер глаза. — Позже, позже. Сейчас я слишком устал. Возьму после еды твой нож и нарежу веток, чтобы проспать две-три недели.

Она наклонилась к нему, положила одну руку ему на шею, другой провела по волосам.

— Бедный Джек, — прошептала она. — Я была резка с тобой. Прости. Мне тоже пришлось нелегко, это бегство, и… Конечно, поспи. У нас мир. Сегодня у нас мир.

— Я еще не поблагодарил тебя за то, что ты сделала, — неловко сказал он. — И никогда не смогу как следует поблагодарить.

— Глупый! — Она обняла его. — А как ты думаешь, почему я тебя вытащила?

— Но… но… Леонсия, я видел, как умирала моя жена…

— Конечно. — Она всхлипнула. — Я хотела бы… хотела бы вернуться в прошлое… и познакомиться с ней. Если она дала тебе счастье… Я знаю, это невозможно. Я подожду, Джек. Подожду, сколько нужно.

У них не было возможности надолго остаться в древней Америке. Конечно, можно было переместиться в будущее, купить оборудование, переправить его в прошлое. Но после того, что они пережили, мирная идиллия была не для них.

Более важно было состояние Хейвига. Его рана зарастала — медленно, но зарастала, оставив шрам — решимость выступить против Убежища.

Он не считал это просто местью убийцам Ксении. Леонсия приняла его отношение и стала его союзницей, потому что женщина народа Ледников стоит рядом со своим мужчиной. Он признавал, что в определенной степени она права. (Всегда ли желание мести есть зло? Оно может принимать форму справедливости.) Главное — он верил: с этой бандой убийц следует покончить. Они совершили много жестокостей и совершат еще; это неисправимо. Но можно ли остановить это нагромождение зла, можно ли пощадить далекое будущее?