Избранные эссе - Дэвид Фостер Уоллес

скажете (а вы скажете: «Я не могу не согласиться» и «Попробуем всё!»). В рекламе из круизных брошюр вас освобождают от такого труда, как фантазирование. Реклама все сделает за вас. Следовательно, реклама не льстит вашей взрослой повестке и даже не игнорирует ее – она ее заменяет.

И этот авторитарный, почти родительский, тип рекламы дает очень особенное обещание – дьявольски соблазнительное обещание, которое вообще-то даже честное, потому что вся суть люксового круиза – в его исполнении. Тебе обещают не то, что ты сможешь испытать удовольствие, а то, что ты его испытаешь. Что за этим проследят. Что их микроменеджмент не выпустит из-под контроля ни на йоту все до единого варианты удовольствий, так что даже ужасное коррозийное воздействие взрослых сознания, повестки и страха не угробит твое развлечение. Из уравнения просто уберут все твои мучительные способности делать выбор, ошибаться, сожалеть, огорчаться и отчаиваться. Реклама обещает, что ты сможешь – наконец-то, в кои-то веки – поистине расслабиться и хорошо провести время, потому что у тебя не будет другого выбора[161].

Сейчас мне тридцать три, и кажется, что уже прошло много времени и с каждым днем оно проходит все быстрее. Изо дня в день я делаю разные выборы на предмет того, что для меня хорошо, важно и приятно, а потом вынужден жить, пренебрегая всеми остальными вариантами, которых меня эти выборы лишают. И я начинаю видеть, что с ускорением времени круг выбора будет сужаться, а лишения – преумножаться, пока я не достигну какой-то такой точки на ветви пышно ветвящейся сложности жизни, когда наконец необратимо войду в одну колею и время быстро протащит меня по этапам стазиса, атрофии и распада до самого конца – и все мои старания перед лицом времени будут впустую. Это страшно. Но к этому ведет мой собственный выбор, так что это кажется неизбежным: если я хочу быть мало-мальски взрослым человеком, то мне придется делать выбор, жалеть о том, чего лишился, и пытаться с этим жить.

Но только не на богатом и блестящем «MV Надир». В люксовом круизе 7НК я плачу за привилегию передать специально обученным профессионалам ответственность не только за свой опыт, но и за свою интерпретацию этого опыта – т. е. за свое удовольствие. На семь ночей и шесть с половиной дней моим удовольствием будут мудро и эффективно распоряжаться… как и обещали в рекламе круизной линии – да что там, как уже каким-то образом осуществили в рекламе благодаря повелительному наклонению и второму лицу, заставив тебя прочитать уже не обещания, а предсказания. На борту «Надира» – звучно предвещает кульминационная стр. 23 в брошюре – я смогу заняться (золотым шрифтом) «тем, чем вы уже не занимались очень, очень давно: Абсолютно Ничем».

Давно вы не занимались Абсолютно Ничем? Для себя ответ я знаю точно. Я знаю, как давно это было – когда любая моя потребность без всякого выбора удовлетворялась откуда-то извне, когда мне не приходилось просить или даже замечать, что мне что-то требуется. В те времена я тоже плавал – и жидкость тоже была соленой и теплой, хотя и не слишком, – и если я и был в сознании, то явно не чувствовал страха и реально приятно проводил время и тоже хотел бы рассылать всем открытки с надписью «Жаль, вас здесь нет».

5

Поначалу балуют на 7НК неровно, но все начинается от самого аэропорта, где не надо идти за багажом, потому что багаж у вас забирают представители мегалинии и доставляют прямо на корабль.

В Форт-Лодердейле, кроме «Селебрити крузес», работает еще несколько мегалиний[162], и рейс из О'Хары полон людьми в праздничном настроении, одетыми для круиза. Оказывается, мои соседи на самолете тоже плывут на «Надире». Они – чикагская пара на пенсии, и это их четвертый люксовый круиз за четыре же года. Они мне и рассказали о парне, недавно прыгнувшем за борт, а также о легендарно жуткой эпидемии сальмонеллы или кишечной палочки на мегакорабле в конце семидесятых, положившей начало программе корабельных санинспекций Центра по контролю за заболеваниями, плюс о предположительной эпидемии болезни легионеров, два года назад распространившейся из-за джакузи на мегакорабле 7НК – возможно, на одном из трех круизных лайнеров «Селебрити», здесь дама (как бы спикер от пары) точно не уверена: оказывается, ей просто нравится брякнуть какую-нибудь ужасающую подробность, а потом, когда ужаснувшийся слушатель начинает вытягивать из нее остальные подробности, уходить в несознанку. На муже – рыбацкая кепка с длинным козырьком и футболка с надписью «БОЛЬШОЙ ПАПОЧКА».

Люксовые круизы 7НК всегда выходят и возвращаются в субботу. Прямо сейчас суббота, 11 марта, 10:20, и мы отчаливаем. Представьте себе день после падения Берлинской стены и если бы все в Восточной Германии были упитанны, довольны и разодеты в карибские пастели, – примерно так сегодня выглядит терминал аэропорта Форт-Лодердейла. У задней стены ряд деловитых пожилых дам в расплывчато морской форме – держат таблички с названиями: HLND, CELEB, CUND CRN. Среди них нужно (как бы объясняет мне женщина из Чикаго, пока БОЛЬШОЙ ПАПОЧКА прокладывает нам путь через толчею), среди них нужно найти деловую даму конкретно своей мегалинии и как бы коагулировать рядом, пока она ходит с высоко поднятым знаком, собирает остальных отдыхающих и ведет нарастающую эктоплазму надирцев к автобусам, что доставят нас на пирс к – как мы наивно верим – немедленному и беспроблемному подъему на борт.

Судя по всему, шесть дней в неделю аэропорт Ф.-Л.  – просто обычный сонный аэропорт среднего размера, но каждую субботу он напоминает битву за Сайгон. Полтерминала – люди с багажом, которые возвращаются домой со своих 7НК. У них сирийский загар, у многих – эксцентричные и какие-то волосатые сувениры всех функций и размеров, и у всех – отрешенный остекленевший взгляд: как уверяет дама из Чикаго, верный признак Внутреннего Покоя после 7НК. Мы же, до-7НК, все бледные, нервные и какие-то неготовые к бою.

Снаружи надирскому народу велят деэктоплазмироваться и выстроиться вдоль какого-то высокого бордюра в ожидании особых чартерных автобусов «Надира». Мы обмениваемся неуверенными взглядами в стиле «непонятно-улыбаться-или-нет» с людьми из «Холланд Америка», выстроившимися на травянистой полосе параллельно нам, и обе группы подозрительно косятся на людей с Princess, чьи автобусы уже подъезжают. Носильщики, таксисты, дорожные копы с белыми патронташами и водители автобусов в аэропорту Ф.-Л.  – все кубинцы. Чикагская пара пенсионеров – к четвертому люксовому круизу уже явно бывалые ветераны очередей – пробилась вперед. У второй погонщицы с «Селебрити» мегафон, и она