Цветок у трона - Ольга Калитина

— Я не человек. Я зверь. Несколько ночей в месяц луна отпечатывает свой лик на мне, это как раскаленное клеймо, оно заставляет меня…меняться. Я — оборотень, Милла, — и он опустил голову. Я сидела тихо, не зная, что говорить. Смешно, но я чувствовала облегчение. Для меня пусть лучше он будет оборотнем, чем не любит и бросит меня. Я запустила пальцы в его волосы:

— Теперь, когда я знаю твою тайну, ты должен или убить меня или похитить, что до второго, то скажу по секрету — я не против, — самая счастливая улыбка — это улыбка сквозь слезы. Мой любимый резко поднял голову, и столько недоверия и безумной надежды плескалась на дне его черных зрачков.

— Почему ты не закричала в ужасе, не отшатнулась в отвращении?

— Потому что я люблю тебя.

Он крепко сжал меня и начал как безумный целовать еще не высохшее от слез лицо.

— Мы уедем, я попрошу у твоих родителей благословение и увезу. Я покажу тебе весь мир! Покажу Жемчужные острова с розовым песком и лагунами цвета твоих глаз. Ты увидишь Небесный город с его хрустальными фонтанами и Рассветные земли, залитые расплавленным солнцем, — бормотал он сквозь поцелуи, — но прежде, я хочу хоть как-то отблагодарить твоих родителей и деревню. Завтра полнолуние, я избавлю вас от волка. Я его видел, если его не убить, он перейдет с овец на людей.

— Не надо, давай просто уйдем! — нехорошее предчувствие сдавило грудь. Я так боялась за него.

— Не волнуйся, со мной ничего не случится. Я истинный оборотень и могу контролировать себя во время обращения. Как только я убью зверя, то уйду в лес дождаться рассвета. Я не буду показываться людям на глаза.

Я неуверенно кивнула. Все будет хорошо, по-другому и быть не может.

Я уколола палец иголкой от неожиданности, когда входная дверь резко распахнулась, и зашел разъяренный отец. Внутри все похолодело, но я заставила себя успокоиться — мало ли что случилось. Папа подошел ко мне, и только тут я заметила, какой он был бледный.

— Ты не выйдешь из дома, пока я не разрешу. И больше никогда не увидишь этого ублюдка.

— Папа, что случилось? — я уронила вышивание на пол.

— Это не волк крадет наших овец. Этой ночью я специально спрятался недалеко от загона перед закатом, чтобы поймать зверя. Потом увидел твоего жениха. Я решил, что он тоже хочет поймать волка, и уже хотел выйти на встречу. Но из-за облака вышла луна, и он превратился в чудовище! Хвала Богиням, что я узнал раньше, чем случилась беда. Теперь ты и близко к нему не подойдешь!

— Нет, папа, ты ничего не понял, произошла ошибка! — в отчаянии закричала я. За долю секунды разрушился мой волшебный замок, растаяли вдали Жемчужные острова и хрустальные фонтаны Небесного города.

— Ничего не хочу слушать! Хвала Богиням, — начал причитать отец, — духу его больше в моем доме не будет!

Нет, нет, нет! Я вскочила и побежала в сторону двери.

— Вернись сейчас же! — полетел мне в след гневный окрик отца. Но я уже выбежала на улицу. Я все равно буду с ним!

— Твоя семья теперь все знает. Они и близко не подпустят меня к тебе, и будут абсолютно правы, — с горечью в голосе сказал мой любимый.

— Мне все равно, давай убежим! — упрямо ответила я.

— Нет, твоя семья никогда не примет меня. Ты достойна лучшего, чем быть женой зверя.

Какие все-таки эти мужчины идиоты. Просто обожают принимать решения за нас глупых и беспомощных женщин.

— Я сама решу, чего я достойна, а именно тебя.

— Я уже все решил, Милла. Я ухожу, и ты никак не сможешь повлиять на мое решение, — лицо у него было упрямое и решительное.

В голове взорвался огненный шар злости. Как же это несправедливо, ведь счастье было совсем рядом! Ну уж нет, я своего добьюсь!

Я кинулась к нему на грудь и обняла. Резко притянув его голову, я нашла его губы. Потом прокусила их и почувствовала соленый вкус чужой крови. Ну вот и все, теперь мы связаны навеки. Он в ужас оттолкнул меня.

— Что ты наделала!? Ты же разделила мое проклятье, ты обрекла себя на судьбу зверя!

— Значит, теперь мне нельзя оставаться с родными, я обязательно должна уйти. С тобой, — я полностью осознавала, что наделала, но ни капельки не жалела.

— Дурочка моя, что же мне с тобой делать, — обреченно вдохнув, он протянул ко мне руки и обнял. Уткнувшись в плечо и вдыхая его запах, я улыбнулась. Вот теперь я была счастлива.

Наш план был прост. Но очень бесчеловечен и аморален. Но у меня не было другого выхода. Как бы я не любила своих родителей, его я любила больше. Если я просто сбегу, они не успокоятся пока не найдут меня. Но если они подумают, что я погибла…. Да, сначала им будет больно, но со временем боль притупиться, и может быть, когда-нибудь я вернусь, чтобы все объяснить им, извиниться и показать, насколько я счастлива.

— Ты ворвешься в дом и сделаешь вид, что собираешься наброситься на меня. Я закричу и выбегу из дома. Беги за мной, в сторону леса. Ты уверен, что в это полнолуние я не обращусь?

— Нет, луна должна снова стать молодой, только тогда в тебе родиться зверь, — он еще чувствовал свою вину и говорил с неохотой, — Милла, ты уверена, что мы поступаем правильно? Это будет большим горем для твоих родителей.

— По-другому они меня не отпустят. Мы вернемся к ним, они поймут, что были не правы, когда увидят, какой счастливой ты меня сделал.

Он молча прижал меня к себе. Завтра ночью.

Я ничего не могла поделать, но он пугал меня. Когда огромный зверь ворвался к нам в дом, мне даже не надо было притворяться напуганной, а крик получился очень натуральным — пронзительным и полным ужаса. Только глаза не давали мне впасть в панику и помогли сохранить здравый смысл — все те же, любимые темные глаза. Все кончилось очень быстро. Вот я вижу перекошенные ужасом лица родителей, и вот меня уже обнимают его руки с первыми лучами рассвета. Небо вспыхнуло и над моей жизнью зажглось новое солнце.

С тех пор прошли сотни таких рассветов. Время летело быстрокрылой птицей, которую невозможно было поймать и посадить в клетку, чтобы она остановила свой стремительный полет. Моя жизнь была сказочной, волшебной. Она напоминала мне красиво расшитую золотыми нитями подушку — переворачивая, всегда находишь новый узор и любуешься им. Но где-то в середине, в мягкой тягучей вате затаилась иголка, которую невозможно было вытащить. Она колола мне сердце и прошивала душу. Я не смогла забыть наполненные ужасом и болью глаза родителей. Мысли о том, как они страдали после моего побега, прожигали меня насквозь, клубком ядовитых змей ворочались у меня внутри, не давай забыться ни на секунду. Мое счастье не могло быть полным, пока я не получу прощение и благословение родных. Скоро у меня должен был родиться ребенок, наш ребенок, и я хотела показать его своим родителям. Пора было блудной дочери вернуться домой.