Ребята из УГРО - Игорь Скорин

Поднявшись вверх по Песчаной улице, Саша остановился возле кинотеатра. С афиши смотрел на него, улыбаясь, знаменитый американский киноартист Дуглас Фербенкс. Оказывается, появилась новая картина с его участием: «Сын Зорро». Саша представил себе, как тепло в зале, как приятно вытянуть в кресле ноги и отдохнуть от беготни, и, не раздумывая, направился к кассам. «Посмотрю, — подумал, — а потом на базар». Ему было немного совестно сидеть в кино в рабочее время, но он тут же решил, что сам скажет Арзубову, что был в кино. Встал-то он сегодня в пять утра, а спать лег в два часа ночи.

Около кассы стояло несколько человек: три школьницы, видно сбежавшие с уроков, две пожилые женщины с сумками в руках, наполненными продуктами, — домохозяйки. У кассы получал сдачу невысокий парнишка. Едва он отошел от окошка, пряча деньги в карман, как Дорохов узнал его. Перед ним стоял тот самый Леонид Чипизубов, по кличке Туесок. Он оказался куда ниже ростом, чем значилось по приметам, — Саше по плечо.

Туесок остановился против Дорохова, застенчиво улыбнулся, и сразу открылись его крупные передние зубы, хорошо запомнившиеся по фотографии.

Дорохов оттер его в угол, наскоро ощупал карманы пальто, проверил, нет ли чего за поясом, и только в валенке нашел короткий железный прут-ломик, сунул его себе за голенище. Все это произошло быстро, домохозяйки даже не обратили внимания.

— Ну, пойдем, что ли?

— Слушай! — взмолился Туесок. — Мне говорили, что ты вроде малый ничего, те, с кем про меня разговаривал. Давай сходим в киношку, посмотрим Зорро — и тогда уже в уголовку. Потом-то когда я еще в кино попаду.

— Эх, Леха, сорваться хочешь? Мол, будет в зале темно, и ты раз — и смылся. Не выйдет.

— Как тебя зовут? Знаю, что Дорохов, а вот имя-то как.

— Александр.

— Идем, Саша. А? Я тебе честное жиганское слово даю, не сбегу. И вещи отдам, что у меня припрятаны. Если не скажу, где лежат, сам ты их ни в жисть не разыщешь. Не убегу, честное слово!

Просьба Чипизубова звучала настолько искренне, что Саша заколебался. Он понимал, что в темноте Туесок может нырнуть в проход, и все, бегай за ним снова. А может, не убежит? Может, стоит поверить? Знает ведь: в тюрьму попадет, потом в колонию, а там уж не до кино… А как бы поступил дядя Миша? Что сделал бы Шульгин?

— Ладно, давай билет. Обменяю, и сядем вместе. Только смотри, я слову твоему поверил.

…В отличие от отца, Зорро-сын не брался за шпагу, он действовал длинным бичом, тушил с его помощью свечи, расправлялся с врагами, с полицейскими. Саша не думал о том, что рядом с ним воришка, за которым он столько пробегал. А парень, видимо, забыл обо всем на свете, в восторге хлопал по колену и чуть ли не на весь зал кричал:

— Во дает. Бей их, легавых!

После сеанса Ленька горько вздохнул:

— Живут же люди! Мне бы такой кнут. Ну, ладно, идем, что ли. Да ты не бойся, не убегу.

В тот же день Дорохов вместе с Арзубовым по показаниям задержанного отыскали большую часть украденных вещей. Они были ловко спрятаны, и собирать их пришлось в разных тайниках. То на берегу Ингоды под штабелями бревен, то на окраине города в сосняке, прямо в снегу.

— Вот как, брат, бывает, — посмеивался Арзубов. — Если бы в кино с Туеском не сходил, долго бы мы искали эти вещи. Ведь он упрямый, дьявол, уперся бы, что нет у него ничего, и валандайся с ним.

— Знаете, Николай Савельевич, там в кино мне его жалко стало. Бегал, искал заядлого воришку, а посмотрел на него — маленький, неустроенный какой-то. Вот и подумал: когда он теперь в кино попадет? Дадут-то ему срок большой. Свет погасили, сижу и дрожу. А ну как он кинется бежать? А потом вижу: смеется, переживает, глаз от экрана не отводит.

— То, что в этом воришке ты человека увидел, — это, Саша, неплохо, — заключил Арзубов.

…Дорохов шел в управление, прикрыв лицо рукавицей. Встречный ветер хлестал снежной дробью, забирался за воротник и в рукава. Возле сквера он увидел людей, собравшихся в круг возле укрепленного на столбе громкоговорителя. Саша прислушался: война! «Белофинны напали на нашу границу»… Не дослушав, он побежал в управление, по пути припоминая границы. Балтийское море, Финский залив, а дальше? Со школьной скамьи остались в памяти обрывки сведений: Финляндия — страна озер, население около пяти миллионов. «Чего же хочет эта маленькая страна от нас?» В газетах, правда, ему приходилось читать о каких-то укреплениях, именуемых линией Маннергейма, воздвигнутых финнами на границе. Видно, это дело рук немецких фашистов. Запыхавшись, он вихрем ворвался в управление и бросился к Арзубову.

— Николай Савельевич, что с Финляндией, расскажите.

— Идут боевые действия. Нам велено быть на казарменном положении по законам военного времени.

Потянулись дни, полные тревожного ожидания. Саша волновался, что от отца нет писем. Каждое утро первым делом бежал в киоск за газетами. Как там война? Писали, что Красная Армия вела бои с белофиннами на их территории. В газетах печатали репортажи о боевых эпизодах, о советских лыжниках, о финских снайперах-«кукушках», устраивающих засады на деревьях. Там люди дрались, мерзли в снегах, а здесь приходилось бегать за жульем…

НА НОВОМ МЕСТЕ

В середине января тысяча девятьсот сорокового года Дорохова вызвал начальник областного управления милиции. Усадил против своего стола, напомнил политическую ситуацию в стране и объявил, что есть мнение направить его, Дорохова, начальником уголовного розыска в город Петровск-Забайкальск, что в четырехстах километрах от Читы на запад.

— Нужны там грамотные и энергичные работники, а мы считаем, что ты с этой должностью справишься. Да и к родителям-то там поближе, до них — просто рукой подать. Хоть изредка, но сможешь повидаться…

Перед отъездом его долго инструктировал Торский. Пообещал, что, как только выкроит время, приедет сам и поможет ему на месте.

— Ты знаешь, какой это город? Там жили замечательные люди — декабристы. Обязательно поинтересуйся… С делами сразу начинай разбираться. Сам изучи все нераскрытые преступления. Присматривайся к ребятам, советуйся с Простатиным. Есть там такой работник. Правда, с грамотешкой у него слабовато, но опыта не занимать. Начальник милиции Сидоркин — умница, дело свое знает. Если что не так, звони. И приехать я тебе разрешу, как понадобится. Не кручинься, козаче, — шутливо закончил Торский и уже серьезно добавил: — Учителя у тебя были правильные, уверен, что справишься.

Петровск-Забайкальск, серый, низкий, рубленный из кедра и лиственницы небольшой город, раскинулся в стороне от железнодорожной станции. Начальник районного отдела Сидоркин, пожилой, интеллигентного вида человек, прочитал направление, тяжело вздохнул: