Ребята из УГРО - Игорь Скорин

Как только Саша вернулся, Фомин объявил, что его вызывает начальник управления милиции области.

В просторной приемной Дорохов увидел Боровика, и не в своей обычной гимнастерке, а в новом строгом костюме. Тут же, как обычно, в сторонке сидел тоже принаряженный Андрей Нефедов.

Из кабинета начальника управления выглянул Чертов.

— Собрались? Тогда заходите.

Дорохов был у высокого начальства впервые, и кабинет ему понравился. Огромный, светлый, вдоль стен стулья в белых чехлах, на полу ковер. Прямо против двери массивный письменный стол, а над ним на высокой белой стене портрет Дзержинского.

В одном из кресел сидел секретарь Иркутского горкома комсомола, рядом расположился Чертов. Дорохову и прежде приходилось видеть начальника управления, но издали и мельком. Саша знал, что начальник — герой гражданской войны, что во всей области только он один носит четыре ромба. Саше бросилось в глаза, что лицо у начальника все в морщинах и полнота у него какая-то нездоровая. Для чего же их всех собрали? Для отчета, что ли? А может быть, узнать, как они, комсомольцы, справляются с работой?

— Начнем? — Чертов взял со стола бумагу и стал читать: — «Приказ по управлению милиции УНКВД Иркутской области. По личному составу. Первое: практикантов Боровика Анатолия Егоровича, Дорохова Александра Дмитриевича и Нефедова Андрея Васильевича за проявленное усердие при обучении уголовно-розыскному делу, добросовестность, инициативу и смелость зачислить на должность уполномоченных уголовного розыска. Второе: уполномоченного уголовного розыска А. Д. Дорохова за задержание во внеслужебное время четырех опасных преступников при попытке сбыть награбленное с похищенными вещами и ценностями на крупную сумму наградить карманными металлическими часами с надписью: «А. Д. Дорохову за успешную борьбу с преступностью».

Начальник управления вышел на середину кабинета с красной квадратной коробочкой в руках.

Робея, Саша подошел, не зная, что ему говорить и что делать.

Начальник управления передал ему коробку, поздравил.

Дорохов промямлил что-то невнятное в ответ и вернулся на свое место. Не вытерпев, открыл коробку: поблескивая золотистым циферблатом, в ней лежали большие плоские часы Кировского завода. Первые часы в его жизни.

Уполномоченным Анатолию Егоровичу Боровику, Андрею Васильевичу Нефедову тоже объявили благодарность и наградили их ценными подарками…

В конце октября тысяча девятьсот тридцать девятого года Дорохова вызвал начальник отдела кадров. Он справился о здоровье, поинтересовался, как служит отец, и внезапно объявил:

— Решили мы тебя, Александр Дмитриевич, отправить в Читинскую область.

— Как это отправить? — не понял Саша.

— Так. Перевести туда на работу.

— Это почему же? Чем я провинился?

— Ничем ты не провинился, Дорохов, и никто тебя ни в чем не упрекает. Из Главного управления милиции, из Москвы, пришел приказ направить в Читинский уголовный розыск трех опытных работников. О-пыт-ных, — по слогам повторил начальник кадров. — Одного мы берем из аппарата, а двоих из районов. Посоветовались и решили на самостоятельную работу послать тебя. Боровика и Нефедова пока рановато, а ты, по мнению Чертова, справишься.

Саша, расстроенный, обиженный, пришел к Фомину.

— За что, дядя Миша? Я же работал добросовестно, честно, а меня в Читу.

— Не кипятись, Саша. В уголовном розыске тебе придется работать долго, а может, всю жизнь. И переводить тебя с места на место будут не раз и посылать туда, где труднее. Мне, ты думаешь, легко? Привык я к тебе. Но дело наше такое. А с самостоятельной работой, верю, справишься. Только думать, Саша, надо, главное — думать.

В ЗАБАЙКАЛЬЕ

В поезде Саша долго стоял в тамбуре. Давно уплыл перрон. Растаяли лица провожающих, распрощался Саша с хорошими людьми… «А что ждет меня там, в Чите? — думал он. — Какие будут товарищи, как встретят? Наверное, ждут опытного, вроде Фомина или Картинского, а тут на тебе, мальчишка, вчерашний практикант…» Незаметно он вынул из кармана и еще раз осмотрел новенький наган, что вручил ему перед отъездом Фомин. Сам по себе револьвер отличный, а тут еще на рукоятке пластинка серебряная с надписью:

«От друзей из Иркутского уголовного розыска А. Д. Дорохову».

Совсем как на отцовском маузере. Дядя Костя Шульгин, к которому Саша забежал проститься, подарил ему учебник криминалистики профессора Якимова.

Саша прошел в свое купе, достал из чемодана новенькую, в отличном кожаном переплете книгу и еще раз прочел дарственную надпись:

«Саше Дорохову! Желаю тебе увидеть, когда криминалистика со всеми ее техническими возможностями станет основным средством борьбы с преступностью. Я, к сожалению, смогу об этом только услышать. Желаю тебе успеха и здоровья. К. Шульгин».

«Фантазер этот дядя Костя, — подумал Саша, — говорил, что с помощью криминалистики будут не только раскрывать, но и предупреждать преступления. Настоящий фантазер».

Пришли на ум слова Фомина: «Хочешь, чтобы тебя уважали, уважай людей сам».

Да, много чему научил его дядя Миша. Вчера Фомин долго просидел у Саши, ушел уже поздно. Саша было заикнулся ему о своей благодарности. А тот серьезно ответил, что пусть он воспитает трех хороших работников уголовного розыска и выведет их на самостоятельную дорогу. А большей благодарности ему и не надо.

Перед самым отъездом Саша сходил на кладбище, посидел у могилы Жени Чекулаева. Жаль, что со Степаном Колесовым не удалось попрощаться. Заходил в общежитие, сказали — уехал на Байкал.

«УТОМЛЕННОЕ СОЛНЦЕ»

…Управление милиции Читинской области находилось неподалеку от вокзала. Саша оставил свои пожитки в камере хранения, зашел в парикмахерскую, постригся, побрился, почистил сапоги у привокзального чистильщика.

Прежде всего он решил зайти в уголовный розыск и передать письмо от Попова заместителю начальника Анатолию Никодимовичу Торскому. Попов, вручая ему это письмо, говорил:

— Знаю я Толю Торского, вместе с ним не один десяток всяких прохвостов поймали. Настоящий сыщик, умница, смелый, выдержанный.

Пока Торский читал письмо, Саша успел его рассмотреть. Худощавый, высокий, коротко стриженные черные волосы аккуратно разделены на пробор. Смуглое, гладкое лицо, умные, выразительные глаза.

— Ну как там Иркутск? — потирая руки, обнажая в широкой улыбке белоснежные, точно полированные зубы, поинтересовался Торский. — А Фомин еще жуликов ловить не разучился?